Вверх
Оставить отзыв
Только для врачей

Федеральный проект «Борьба с онкологическими заболеваниями», стартовавший в 2019-м, в этом году успешно завершается

/

В Госдуме проконтролируют организацию и оказание онкопомощи в регионах. Результаты опросов врачей и пациентов будут визуализированы на интерактивной карте

/

В Госдуме запустили проект общественного контроля работы онкослужбы «Онкомонитор»

/

Вышел в свет первый выпуск экспертно-аналитического вестника «ЭХО онкологии»

/

В реанимацию могут не пустить братьев пациента, опекунов и детей до 14 лет. Больницы не обязаны выполнять эти требования, поясняет эксперт

/

Как устроена диагностика в системе ОМС, как развивается онкодиагностика, как упростить взаимодействие частной и государственной медицины?

/

«К заключениям из частных клиник относятся крайне скептически» Что нужно знать об отсрочке от мобилизации по болезни?

/

Сколько стоит честь врача? Недорого. О перспективах защиты медработниками чести и достоинства в суде

/

На раке решили не экономить. ФФОМС попробует отказаться от оплаты высокотехнологичного лечения онкологии по тарифам, утвержденным Минздравом РФ

/

«Осуждение врачей за убийство войдет в историю». Дело работников калининградского роддома плачевно скажется на всей отрасли здравоохранения

/

Применение препаратов off-label у детей «формально заморожено» до вступления в силу клинических рекомендаций и стандартов медпомощи

/

А полечилось как всегда. Закон о назначении детям «взрослых» препаратов дал неожиданный побочный эффект

/

Как в России лечат рак молочной железы? Минздрав России опубликовал новые стандарты медицинской помощи при раке молочной железы у взрослых

/

ФСБ расследует «финансирование» российских медработников иностранными фармкомпаниями

/
Пост-релиз
19 января 2024
891

Финансовые итоги пятилетней борьбы с онкозаболеваниями в Иркутской области

Автор: Фонд «Вместе против рака»
Финансовые итоги пятилетней борьбы с онкозаболеваниями в Иркутской области
В Приангарье состоялось рабочее совещание профильных комитетов Государственной Думы РФ и Законодательного Собрания Иркутской области, посвященное итогам региональной программы «Борьба с онкологическими заболеваниями» (далее – БОЗ). Встреча прошла 21 декабря 2023 года. Участники совещания эмоционально обсуждали, каких результатов удалось достичь и почему получилось не все задуманное.

Организатор круглого стола – рабочая группа по онкологии, онкогематологии и трансплантации Комитета Госдумы по охране здоровья под руководством депутата Госдумы РФ, научного руководителя НМИЦ ДГОИ им. Дмитрия Рогачева академика РАН, д.м.н., профессора Александра Румянцева.

В мероприятии поучаствовали руководители минздрава региона, Контрольно-счетной палаты Иркутской области, территориального ФОМС и представители Законодательного Собрания Иркутской области. Выступили с докладами главные специалисты региона и Сибирского федерального округа. Модератор дискуссии – адвокат, вице-президент фонда «Вместе против рака», помощник депутата к.ю.н. Полина Габай.

Ознакомиться с подробной программой мероприятия и составом экспертов, а также посмотреть видеоматериалы можно здесь.

Финансовые итоги пятилетней борьбы с онкозаболеваниями в Иркутской области

В центре: А.В. Шелехов, и.о. министра здравоохранения Иркутской области;  А.В. Лобков, председатель комитета по здравоохранению и социальной защите Законодательного Собрания Иркутской области; П.Г. Габай, к.ю.н., адвокат, вице-президент фонда «Вместе против рака»

Проект БОЗ идет к финалу – поговорим об итогах

Открывая совещание, академик РАН Александр Румянцев поблагодарил губернатора Иркутской области Игоря Кобзева и председателя Комитета по здравоохранению и социальной защите Законодательного Собрания Иркутской области Артема Лобкова за содействие в организации этой встречи, а иркутских коллег-онкологов – за многолетнее плодотворное сотрудничество.

Александр Румянцев напомнил, что проект БОЗ – самый крупный в сфере здравоохранения и за неполные 5 лет его финансирование составило почти триллион рублей.

Общение с регионами в ходе парламентского контроля позволяет увидеть, как федеральный проект БОЗ воплощается в формате одноименных региональных программ.

В стране появился целый пакет нормативно-правовых актов об оказании онкопомощи, разработаны десятки клинических рекомендаций, выстроена понятная маршрутизация пациентов.

Финансовые итоги пятилетней борьбы с онкозаболеваниями в Иркутской области

Слева направо: А.В. Лобков, председатель комитета по здравоохранению и социальной защите Законодательного Собрания Иркутской области; П.Г. Габай, к.ю.н., адвокат, вице-президент фонда «Вместе против рака»

При этом для многих регионов внедрение универсальных федеральных нормативов и целевых показателей стало стрессом. Причина кроется в слабой синхронизации работы участников системы здравоохранения, кадровом и финансовом дефиците.

«Оценку ситуации на местах проводит наша рабочая группа. Мы анализируем параметры и сложности реализации проекта БОЗ в субъектах РФ, чтобы провести изменения в системообразующих документах, которые издают Минздрав России и региональные минздравы», – пояснил Александр Румянцев.

Один из инструментов парламентского и общественного контроля состояния онкологической службы в регионе – проект «Онкомонитор». Он позволяет медикам выразить мнение, поучаствовав в анонимном онлайн-анкетировании.

«Онкомонитор» – это парламентский и общественный контроль за реализацией федпроекта БОЗ и организацией онкопомощи в России. В рамках проекта будут обнародованы результаты мониторинга этой отрасли, а также данные об удовлетворенности граждан и специалистов. Параметры онкослужб регионов отразят на интерактивной карте России в виде рейтинга.

И хорошо, и плохо: об итогах БОЗ в Приангарье

Выводы о результатах региональной программы БОЗ прозвучали в докладах почти всех спикеров. В этом материале – о финансово-экономических итогах и проблемах.

И. о. председателя Контрольно-счетной палаты Иркутской области Ольга Ризман подробно рассказала о том, удавалось ли достигать целевых показателей регпрограммы БОЗ в последние годы. Например, в 2021 году регион не справился с целевыми показателями ранней выявляемости ЗНО, но в 2022 году удалось достичь порогового значения, а в 2023 году – даже преодолеть его. Другой критерий результативности регпрограмм – снижение смертности в течение первого года с момента установления диагноза – последние 2 года соблюдался.

Финансовые итоги пятилетней борьбы с онкозаболеваниями в Иркутской области

Слева направо: Е.В. Градобоев, директор ТФОМС Иркутской области; О. М. Ризман, и.о. председателя Контрольно-счетной палаты Иркутской области; О. В. Каня, – к.м.н., начальник Иркутского областного патолого-анатомического бюро, ГВС по патологической анатомии в Иркутской области; Л.Б. Корякина, к.м.н., заведующая центром лабораторных исследований ГБУЗ «Иркутская областная клиническая больница», ГВС по клинической лабораторной диагностике Иркутской области;  С.С. Сидорова, заместитель главного врача по организационно-методической работе, заместитель главного врача ГБУЗ «Областной онкологический диспансер»;  Р. А. Зубков,  к.м.н., главный врач ГБУЗ «Областной онкологический диспансер», ГВС онколог Иркутской области

Есть и неудачи в 2020–2023 годах: региону не удалось увеличить долю обследованных и пролеченных онкобольных из числа состоящих на диспансерном наблюдении, а расходы на онкопомощь при том выросли.

Отмечает Контрольно-счетная палата не слишком заметный рост объема медпомощи в амбулаторных условиях, круглосуточном стационаре. Как подчеркивает Ольга Ризман, новый Порядок онкопомощи предполагал рост объемов амбулаторной медпомощи благодаря открытию центров амбулаторной онкологической помощи (ЦАОП).

Действительно, в Иркутской области к концу 2023 года открыли 12 ЦАОП, в 2024 году запланировали старт еще трех. Об этом сообщил главный врач областного онкодиспансера, главный онколог региона к.м.н. Роман Зубков.

«ЦАОП сегодня охватывают 46% населения, можно констатировать как минимум двукратный резерв их диагностической мощности», – считает Роман Зубков.

В Иркутской области достигнуты не все целевые показатели регпрограммы БОЗ. Среди причин – и пандемия COVID-19, которая сказалась на росте показателей заболеваемости, и недостаточное, по мнению экспертов, качество диспансеризаций.

По словам директора ТФОМС Евгения Градобоева, в 2023 году в Иркутской области диагноз ЗНО III–IV стадии впервые поставлен 3733 пациентам. И что же – выяснилось, что 2369 человек из них прошли диспансеризацию в течение предыдущего года, однако подозрений на рак у врачей не возникало.

Денег стало больше. На что они пошли?

По словам и. о. председателя Контрольно-счетной палаты региона Ольги Ризман, за последние 5 лет расходы на онкопомощь в Иркутской области выросли с 4,7 млрд до 6,5 млрд руб.

В 2022 году территориальная программа госгарантий установила, что для дневного стационара норматив объемов онкопомощи выше федерального. Но норматив финансовых затрат равен федеральному, т. е. денег надо было потратить столько же, а лечить больше. На деле фактические объемы помощи в круглосуточном стационаре в 2022 году оказались ниже норматива. Как, впрочем, и в дневном стационаре.

Поговорили и о высокотехнологичной медпомощи (ВМП). По сравнению с 2019 годом ее финансирование по профилю «онкология» выросло с 400 млн до 805 млн руб. Однако при этом в 2023 году план по оказанию ВМП ниже на 20% по сравнению с предыдущим годом, несмотря на сохраняющуюся потребность населения в этом виде помощи.

«Финансирование ВМП, не включенной в базовую программу ОМС, осуществляется исходя из финансовых возможностей областного бюджета. То есть финансирование ниже реальной потребности», – продолжила Ольга Ризман.

Есть нестыковки в «кадровых» деньгах. Средства от ФОМС на стимулирующие выплаты медикам за выявление онкозаболеваний никак не получается освоить. Так, в 2022 году в Приангарье освоено всего 2% этих денег: выявлено только 43 случая онкозаболеваний. При этом все эти случаи пришлись на 13 медучреждений – участников диспансеризации из 68.

«Мне кажется странной мотивирующая часть – размер выплат: всего 250 руб. медицинскому работнику, который направил пациента на осмотр к онкологу», – недоумевает Ольга Ризман.

Динамика финансирования онкологической помощи за счет средств ОМС в Иркутской области с 2019 года впечатляет – более 150% прироста. Однако, по словам директора ТФОМС Иркутской области Евгения Градобоева, и по объему финансирования, и по объему оказанной онкологической помощи мы видим дисбаланс.

В круглосуточном стационаре 50% расходов идет на противоопухолевую лекарственную терапию и 30% – на хирургическое лечение. В дневном стационаре почти 97% – противоопухолевая лекарственная терапия, всего 3% – лучевая терапия.

С большим сожалением главный врач Иркутской государственной областной детской клинической больницы, главный детский хирург Сибирского федерального округа член-корреспондент РАН, д.м.н., профессор Юрий Козлов констатировал существенную разницу в финансировании оказания онкопомощи взрослым и детям в рамках регионального проекта БОЗ.

Финансовые итоги пятилетней борьбы с онкозаболеваниями в Иркутской области

Слева направо: Ю. А. Козлов, член-корреспондент РАН, главный врач Иркутской ОДКБ, главный детский хирург СФО; Б. Ш. Камолов, к.м.н., исполнительный директор Российского общества онкоурологов, президент фонда «Вместе против рака»  

Детская онкология в регионе вошла в этот проект лишь дважды: в 2020 и 2023 годах, и подобную ситуацию нужно менять.

Участники круглого стола внесли предложения по совершенствованию параметров проекта БОЗ. Так, и. о. министра здравоохранения Иркутской области Алексей Шелехов высказал пожелание, чтобы проект БОЗ предусматривал софинансирование лекобеспечения амбулаторных онкобольных из федерального бюджета. Это снизило бы нагрузку на областной бюджет.

Поддержали это предложение и. о. председателя Контрольно-счетной палаты Иркутской области Ольга Ризман и директор ТФОМС Евгений Градобоев. Многие пациенты ради бесплатных таблеток оформляются в дневной стационар, загружая его мощности, напомнили они в своих докладах. О той же проблеме, характерной и для других регионов страны, упоминал главный онколог области Роман Зубков.

Финансовые итоги пятилетней борьбы с онкозаболеваниями в Иркутской области

На фото: Р. А. Зубков,  к.м.н., главный врач ГБУЗ «Областной онкологический диспансер», ГВС онколог Иркутской области

Как сделать поддерживающую терапию доступнее

О необходимости изменения системы оплаты лечения различных осложнений противоопухолевой терапии во время основной и отдельной (самостоятельной) госпитализации говорил замдиректора НИИ клинической онкологии, заведующий химиотерапевтическим отделением НМИЦ онкологии им. Н.Н. Блохина д.м.н. Алексей Трякин.

Государство тратит огромные суммы на противоопухолевую терапию, которая по своей сути является токсичной. Однако лечение сильно теряет в эффективности из-за того, что его побочные эффекты остаются нескоррегированными. Решить данную проблему позволит разработка прозрачной системы финансирования поддерживающей терапии.

Эксперт указал, что большая часть онкологической помощи в стране оказывается в онкодиспансерах, а не в многопрофильных учреждениях. Поэтому лечение осложнений или прогрессирования онкозаболевания требует перевода в отделение реанимации и интенсивной терапии (ОРИТ). Однако ОРИТ на сегодняшний день в КСГ будто бы и не существует, т. е. лечение при переводе пациента оплачено не будет. Поэтому есть предложение разработать тариф для нахождения пациента в ОРИТ (по аналогии с медико-экономическими стандартами в Москве).

При лечении инфекционных осложнений возможность оплаты по двум и более КСГ сейчас предусмотрена только в случае инфекций, вызываемых полирезистентными микроорганизмами и требующих дорогостоящей антимикробной терапии. Однако в большинстве случаев инфекции протекают менее тяжело, а поэтому желательно сделать возможность и их оплаты.

В 2023 году появился коэффициент сложности лечения пациента (КСЛП) для оплаты сопроводительной терапии с перечнем препаратов, для которых его можно применять. Независимо от схемы сопроводительной терапии КСЛП увеличивал базовый тариф примерно на 18 тыс. руб. в дневном стационаре и на 16 тыс. руб. – в круглосуточном. По словам Алексея Трякина, этого КСЛП было достаточно лишь для оплаты филграстима (без учета пролонгации госпитализации) и такролимуса. В модели КСГ 2024 года КСЛП дифференцирован. С учетом этого увеличение базового тарифа может составить всего 4 тыс. руб. (1 уровень), 17 тыс. руб. (2 уровень) и 42 тыс. руб. (3 уровень). Для дальнейшего улучшения ситуации желательно обеспечить выдачу филграстима на срок до 5 дней пациентам на руки после выписки из стационара, а также сделать КСЛП обязательным к исполнению ТФОМС.

Особую проблему составляет лечение костных осложнений. Как пояснил Алексей Трякин, сейчас оплата лечения золедроновой кислотой возможна только в качестве отдельного случая по прочим схемам лекарственной терапии. Предлагается же ввести оплату ее применения через КСЛП. Если говорить о деносумабе, то на данный момент возможность оплаты через КСЛП есть. Лечение возможно не только у пациентов с хронической болезнью почек, но и в целом при наличии снижения скорости клубочковой фильтрации.

Иммуноопосредованные побочные эффекты лечения встречаются у 18–25% больных, получающих современную иммунотерапию. Их коррекция требует не только применения лекарственных препаратов, но и обширного исследования и длительной госпитализации. А поэтому лечение осложнений иммунотерапии рекомендуется вынести в отдельную КСГ.

От формализма к разумности

Обсуждались за круглым столом и общероссийские проблемы здравоохранения и онкопомощи. На клинико-экономические вопросы внедрения клинических рекомендаций обратил внимание директор Бюро по изучению рака к.м.н. Илья Тимофеев. Он напомнил, что клинреки все еще не гармонизированы со стандартами медпомощи и программой госгарантий. Система оплаты медицинской помощи не готова покрывать расходы лечебных учреждений на выполнение клинреков. И это – лишь часть причин, обусловивших перенос срока перехода на новые клинические рекомендации на 2025 год.

На примере лечения рака предстательной железы Илья Тимофеев рассказал, как использование наиболее эффективных антиандрогенных препаратов может снизить годовые затраты на терапию на 21%. Десятки тысяч жизней ежегодно могут быть сохранены. Клинреки должны иметь очевидное клинико-экономическое обоснование, подчеркнул он.

«Согласно проведенному нами научному исследованию мы просто тратим деньги впустую, включая в клинреки устаревшие препараты с низкой стоимостью. Мы должны использовать именно те опции из клинических рекомендаций, которые и клинически, и экономически выгодны», – заключил Илья Тимофеев.

Его мнение поддержала адвокат, вице-президент фонда «Вместе против рака», помощник депутата к.ю.н. Полина Габай: так и есть, клиника с экономикой не совпадают. Применение клинических рекомендаций не было финансово просчитано, и сейчас с этим уже не спорят. Перенос последнего этапа внедрения клинических рекомендаций с 2024 года на 2025 год не отменяет необходимость применять те клинреки, которые появились в Рубрикаторе клинических рекомендаций Минздрава России до 2024 года, напомнила адвокат.

В недостаточно продуманной процедуре одобрения клинических рекомендаций, их несовпадении с содержанием стандартов медпомощи истоки проблем увидела и Ирина Демидова, к.м.н., заведующая молекулярно-биологической лабораторией Московской городской больницы №62, президент Московского общества онкопатологов и онкогенетиков.

Чрезвычайно важно, чтобы к работе над клиническими рекомендациями привлекали и специалистов по диагностике. Без этого в клинреках появляются положения об определении онкомаркеров, для которых в стране нет и никогда не было зарегистрированной реагентики. Неясно, как быть, если такие рекомендации лягут в основу стандартов оказания медицинской помощи.

Затронула Ирина Демидова и другую проблему – тарифы ОМС на молекулярно-генетические исследования. Она отметила существенные различия в тарифах на определение молекулярно-генетических маркеров по регионам страны. Для решения проблем давно пора выработать единую формулу для вычисления тарифа, отметила она.

Ссылаясь на доклад Счетной палаты об исполнении бюджета ФОМС, Ирина Демидова подчеркнула, что для 19 регионов вообще нет данных о проведении молекулярно-генетических исследований онкобольным. Хотя тарифы на этот вид диагностики в системе ОМС существуют.

Что было, что будет и чем все успокоится

Факты и цифры говорят, что успокаиваться точно рано: работу нужно продолжать. Впереди 2024 год, у Иркутской области есть время сконцентрировать усилия на главном, учесть свои успехи, переосмыслить затруднения. Ведь основным общественно значимым результатом федерального проекта БОЗ (а значит, и регпрограммы БОЗ) должна стать доступность профилактики, диагностики и лечения онкологических заболеваний, а эту сферу в регионе можно и нужно развивать.

Финансовые итоги пятилетней борьбы с онкозаболеваниями в Иркутской области

По итогам круглого стола будет сформировано совместное решение двух парламентов – федерального и областного, – которое направят в органы здравоохранения Иркутской области. Парламентский контроль за исполнением решения сохранится за Комитетом Госдумы по охране здоровья.

По-видимому, к этому в минздраве региона готовы заранее, ведь Алексей Шелехов, и. о. министра здравоохранения Иркутской области, выразил надежду, что именно информация «с мест» должна стать основой для принятия решения на федеральном уровне о продолжении проекта БОЗ и его финансовых параметрах.

Мы рассказали лишь о части проблем. Во время рабочего совещания обсуждались и не менее важные вопросы лучевой диагностики, проблемы детской онкопомощи, дефицита кадров, затруднения и достижения патолого-анатомических служб региона и другие вопросы, а также подробности проблематики молекулярно-генетических исследований, не освещенные в этом материале. Обо всем этом мы расскажем в ближайшее время.

telegram protivrakaru

Распоряжение Правительства Иркутской области от 19.06.2019 №424-рп «Об утверждении региональной программы Иркутской области “Борьба с онкологическими заболеваниями”».

Приказ Минздрава России от 19.02.2021 №116н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению при онкологических заболеваниях».

Подразумеваются средства, полученные из всех источников – ОМС, регионального и федерального бюджетов.

Румянцев Александр Григорьевич
Румянцев Александр Григорьевич
депутат Госдумы РФ
  • академик РАН
  • доктор медицинских наук
  • профессор
  • член Комитета Госдумы РФ по охране здоровья
  • научный руководитель ФГБУ «НМИЦ ДГОИ им. Дмитрия Рогачева» Минздрава России
Габай Полина Георгиевна
Габай Полина Георгиевна
адвокат, вице-президент фонда поддержки противораковых организаций «Вместе против рака»
  • кандидат юридических наук
  • учредитель юридической фирмы «Факультет медицинского права»
  • доцент кафедры инновационного медицинского менеджмента и общественного здравоохранения Академии постдипломного образования ФГБУ ФНКЦ ФМБА России
  • член рабочей группы по онкологии, гематологии и трансплантации Комитета Госдумы РФ по охране здоровья
Румянцев Александр Григорьевич
Румянцев Александр Григорьевич
депутат Госдумы РФ
  • академик РАН
  • доктор медицинских наук
  • профессор
  • член Комитета Госдумы РФ по охране здоровья
  • научный руководитель ФГБУ «НМИЦ ДГОИ им. Дмитрия Рогачева» Минздрава России
Румянцев Александр Григорьевич
Румянцев Александр Григорьевич
депутат Госдумы РФ
  • академик РАН
  • доктор медицинских наук
  • профессор
  • член Комитета Госдумы РФ по охране здоровья
  • научный руководитель ФГБУ «НМИЦ ДГОИ им. Дмитрия Рогачева» Минздрава России
Румянцев Александр Григорьевич
Румянцев Александр Григорьевич
депутат Госдумы РФ
  • академик РАН
  • доктор медицинских наук
  • профессор
  • член Комитета Госдумы РФ по охране здоровья
  • научный руководитель ФГБУ «НМИЦ ДГОИ им. Дмитрия Рогачева» Минздрава России
Тимофеев Илья Валерьевич
Тимофеев Илья Валерьевич
директор Бюро по изучению рака
  • кандидат медицинских наук
  • врач-онколог
  • член Международной группы ASCO
Тимофеев Илья Валерьевич
Тимофеев Илья Валерьевич
директор Бюро по изучению рака
  • кандидат медицинских наук
  • врач-онколог
  • член Международной группы ASCO
Тимофеев Илья Валерьевич
Тимофеев Илья Валерьевич
директор Бюро по изучению рака
  • кандидат медицинских наук
  • врач-онколог
  • член Международной группы ASCO
Габай Полина Георгиевна
Габай Полина Георгиевна
адвокат, вице-президент фонда поддержки противораковых организаций «Вместе против рака»
  • кандидат юридических наук
  • учредитель юридической фирмы «Факультет медицинского права»
  • доцент кафедры инновационного медицинского менеджмента и общественного здравоохранения Академии постдипломного образования ФГБУ ФНКЦ ФМБА России
  • член рабочей группы по онкологии, гематологии и трансплантации Комитета Госдумы РФ по охране здоровья
Демидова Ирина Анатольевна
Демидова Ирина Анатольевна
заведующая молекулярно-биологической лабораторией ГБУЗ «МГОБ №62 ДЗМ»
  • кандидат медицинских наук
  • вице-президент Российского общества онкопатологов
  • президент Московского регионального общества онкопатологов и онкогенетиков
Демидова Ирина Анатольевна
Демидова Ирина Анатольевна
заведующая молекулярно-биологической лабораторией ГБУЗ «МГОБ №62 ДЗМ»
  • кандидат медицинских наук
  • вице-президент Российского общества онкопатологов
  • президент Московского регионального общества онкопатологов и онкогенетиков
Демидова Ирина Анатольевна
Демидова Ирина Анатольевна
заведующая молекулярно-биологической лабораторией ГБУЗ «МГОБ №62 ДЗМ»
  • кандидат медицинских наук
  • вице-президент Российского общества онкопатологов
  • президент Московского регионального общества онкопатологов и онкогенетиков
Колонка редакции
Габай Полина Георгиевна
Габай Полина Георгиевна
Шеф-редактор
Выявил – лечи. А нечем
Выявил – лечи. А нечем
Данные Счетной палаты о заболеваемости злокачественными новообразованиями (ЗНО), основанные на информации ФФОМС, не первый год не стыкуются с медицинской статистикой. Двукратное расхождение вызывает резонный вопрос – почему?

Государственная медицинская статистика основана на данных статформы № 7, подсчеты  ФФОМС — на первичных медицинских документах и реестрах счетов. Первые собираются вручную на «бересте» и не проверяются, вторые — в информационных системах и подлежат экспертизе. Многие специалисты подтверждают большую достоверность именной второй категории.

Проблема в том, что статистика онкологической заболеваемости не просто цифры. Это конкретные пациенты и, соответственно, конкретные деньги на их диагностику и лечение. Чем выше заболеваемость, тем больше должен быть объем обеспечения социальных гарантий.

Но в реальности существует диссонанс — пациенты есть, а денег нет. Субвенции из бюджета ФФОМС рассчитываются без поправки на коэффициент заболеваемости. Главный критерий — количество застрахованных лиц. Но на практике финансирования по числу застрахованных недостаточно для оказания медпомощи фактически заболевшим. Федеральный бюджет не рассчитан на этот излишек. И лечение заболевших «сверх» выделенного финансирования ложится на регионы.

Коэффициент заболеваемости должен учитываться при расчете территориальных программ. Однако далее, чем «должен», дело не идет — софинансирование регионами реализуется неоднородно и, скорее, по принципу добровольного участия. Регионы в большинстве своем формируют программу так же, как и федералы, — на основе количества застрахованных лиц. Налицо знакомая картина: верхи не хотят, а низы не могут. Беспрецедентные вложения столицы в онкологическую службу, как и всякое исключение, лишь подтверждают правило.

Этот острый вопрос как раз обсуждался в рамках круглого стола, прошедшего в декабре 2023 года в Приангарье. Подробнее см. видео в нашем Telegram-канале.

При этом ранняя выявляемость ЗНО является одним из целевых показателей федеральной программы «Борьба с онкологическими заболеваниями». Налицо асинхронность и алогичность в регулировании всего цикла: человек — деньги — целевой показатель.

Рост онкологической выявляемости для региона — ярмо на шее. Выявил — лечи. Но в пределах выделенного объема финансовых средств, которые не привязаны к реальному количеству пациентов. «Налечить» больше в последние годы стало непопулярным решением, ведь законность неоплаты медицинскому учреждению счетов сверх выделенного объема неоднократно подтверждена судами всех инстанций. Поэтому данные ФФОМС говорят о количестве вновь заболевших, но не об оплате оказанной им медицинской помощи.

Демонстрация реальной картины заболеваемости повлечет больше проблем, нежели наград. Такие последствия нивелирует цели мероприятий, направленных на онконастороженность и раннюю диагностику. Это дополнительные финансовые узы в первую очередь для субъектов Российской Федерации.

ФФОМС нашел способ снять вопросы и убрать расхождение: с 2023 года служба предоставляет Счетной палате данные официальной медицинской статистики. Однако требуются и системные решения. Стоит рассмотреть альтернативные механизмы распределения финансирования и введение специальных коэффициентов для оплаты онкопомощи. И, конечно же, назрел вопрос об интеграции баз данных фондов ОМС, медицинских информационных систем, ракового регистра и др. Пока что это происходит только в некоторых прогрессивных регионах.

26/01/2024, 14:27
Комментарий к публикации:
Выявил – лечи. А нечем
Габай Полина Георгиевна
Габай Полина Георгиевна
Шеф-редактор
Битва за офф-лейбл продолжается
Битва за офф-лейбл продолжается
Вчера в «регуляторную гильотину» (РГ) поступил очередной проект постановления правительства, определяющий требования к лекарственному препарату для его включения в клинические рекомендации и стандарты медицинской помощи в режимах, не указанных в инструкции по его применению. Проще говоря, речь о назначениях офф-лейбл. Предыдущая редакция документа была направлена на доработку в Минздрав России в феврале этого года.

Это тот самый документ, без которого тема офф-лейбл никак не двигается с места, несмотря на то, что долгожданный закон, допускающий применение препаратов вне инструкции у детей, вступил в силу уже более года назад (п. 14.1 ст. 37 Федерального закона от 21.11.2011 №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Вступить-то он вступил, но вот только работать так и не начал, потому что до сих пор нет соответствующих подзаконных нормативных актов. Подчеркнем, что закон коснулся только несовершеннолетних, еще более оголив правовую неурегулированность, точнее теперь уже незаконность, взрослого офф-лейбла. Но и у детей вопрос так и не решен.

Один из необходимых подзаконных актов был принят одновременно с законом – это перечень заболеваний, при которых допускается применение препаратов офф-лейбл (распоряжение Правительства от 16.05.2022 №1180-р). В перечень вошел ряд заболеваний, помимо онкологии, – всего 21 пункт.

А вот второй норматив (требования, которым должны удовлетворять препараты для их включения в стандарты медпомощи и клинические рекомендации) разрабатывается Минздравом России уже более года. Именно его очередная редакция и поступила на днях в систему РГ.

Удивляют годовые сроки подготовки акта объемом от силы на одну страницу. С другой стороны, эта страница открывает дорогу к массовому переносу схем офф-лейбл из клинических рекомендаций в стандарты медпомощи и далее в программу госгарантий. По крайней мере, в детской онкогематологии такие назначения достигают 80–90%. А это означает расширение финансирования, хотя скорее больше просто легализацию текущих процессов.

В любом случае для регулятора это большой стресс, поэтому спеха тут явно не наблюдается. Да и вообще решение вопроса растягивается, оттягивается и переносится теперь уже на 1 сентября 2024 года. Именно этот срок предложен Минздравом для вступления акта в силу. Еще в февральской редакции норматива речь шла о 1 сентября 2023 года, что встретило несогласие экспертов РГ. Причина очевидна – сам закон вступил в силу 29 июня 2022 года и дальнейшие промедления в его реализации недопустимы.

Что касается самих требований, то надо сказать, что в нынешней редакции они много лучше февральских, но тоже несовершенны. Не будем вдаваться в юридические нюансы: они будут представлены в РГ.

А в это время… врачи продолжают назначать препараты офф-лейбл, так как бездействие регулятора не может служить основанием для переноса лечения на 1 сентября 2024 года.

Ранее мы уже писали о проблеме офф-лейбл в других материалах фонда:

«Oфф-лейбл уже можно, но все еще нельзя»;

«Off-label или off-use?».

12/07/2023, 11:50
Комментарий к публикации:
Битва за офф-лейбл продолжается
Камолов Баходур Шарифович
Камолов Баходур Шарифович
Главный редактор
Потерянные и забытые
Потерянные и забытые
И снова о документе, который уже больше года никому не дает покоя – приказе №116н – порядке оказания онкологической помощи взрослым, который начал действовать с 2022 года. В адрес этого документа высказано так много замечаний и организаторами здравоохранения, и руководителями лечебных учреждений, и рядовыми врачами, что, казалось бы, говорить больше не о чем. К сожалению, это не так: тема оказалась неисчерпаемой. Эксперты фонда «Вместе против рака» тоже и уже не раз давали оценки новому порядку. Сегодня хочу остановиться на одном аспекте, имеющем колоссальную важность: речь пойдет о двух категориях онкологических больных, которым не нашлось места в новом порядке. Фактически о них просто забыли. Однако не забыл о них следственный комитет. Как раз на днях «Медицинская газета» осветила уголовное дело в отношении врача-хирурга, выполнившего спасительную резекцию ректосигмоидного отдела толстой кишки.

Если человека нельзя вылечить, то это не значит, что ему нельзя помочь

Таков основной посыл паллиативной помощи. Однако ее возможности ограничены: в частности, для онкологических пациентов не предусмотрена хирургическая помощь. Равно как не предусмотрена она и соответствующим порядком онкологической помощи. Речь о пациентах с распространенным раком, которые не могут быть прооперированы радикально, но нуждаются в паллиативном хирургическом вмешательстве. Такая помощь обеспечивает более высокое качество дожития, например, онкобольных с кишечной непроходимостью, кровотечениями при распространенном процессе, с нарушением оттока мочи, скоплением жидкости в плевральной или брюшной полости и т. д. Химиотерапевты не могут без стабилизации состояния провести таким пациентам лекарственное лечение. В специализированных онкологических учреждениях симптоматическая хирургия не предусмотрена. Да и вообще система паллиативной помощи не подразумевает хирургию. В неспециализированных учреждениях таких пациентов теперь тоже не ждут, если стационар не включен в региональную систему маршрутизации онкобольных.

С вступлением в силу приказа №116н такой больной может быть госпитализирован в многопрофильный стационар только как неонкологический пациент. Чтобы не нарушать никакие порядки и получить оплату за данный клинический случай, врачи вынуждены хитрить и фантазировать, выдумывая обоснования для госпитализации.

Часть людей обращается за такой помощью в частные клиники. Еще часть – в хосписы и паллиативные отделения, но вот только там нет хирургии. Таким образом, сформировалась когорта онкобольных, на которых действие нового порядка не распространяется. Подсчитать число таких пациентов сложно, так как теперь они находятся вне зоны внимания онкослужбы.

Между небом и землей

Ситуация вокруг этих больных нередко обрастает и дополнительными сложностями, которые недавно освещала наша редакция по результатам большого аналитического исследования, посвященного вопросам паллиативной помощи в России.

Во-первых, не все онкологи сообщают пациенту, что возможности лечения заболевания исчерпаны. Из-за этого не выдают направление в специализированные паллиативные отделения или хосписы. А некоторые просто не знают, что требуется дополнительное заключение. И складывается ситуация, когда пациент не получает онкологическое лечение, поскольку показаний уже нет, но и нет возможности получить паллиативную помощь, поскольку отсутствует направление от врача-онколога. Но наиболее важно то, что в контексте хирургической паллиативной помощи такие пациенты попросту вне курации обеих служб, т. е. без гарантий и помощи.

Во-вторых, имеются интересные особенности в преемственности онкологической и паллиативной помощи, а именно: странное «блуждание» пациентов между паллиативом и онкологией. Это обусловлено тем, что сопроводительная терапия в онкологическом секторе, в том числе уход за пациентом, обезболивание, устранение тошноты и рвоты, толком не регулируется и не оплачивается по программе госгарантий. Поэтому тяжелые, фактически умирающие от осложнений, пациенты попадают в паллиатив. А там при грамотном подходе буквально оживают и возвращаются в онкологические учреждения, чтобы продолжить основное лечение. С клинической точки зрения это нонсенс.

Сопровожден до осложнений

Означенные проблемы онкослужбы дали почву для появления другой когорты онкологических пациентов, оказание помощи которым не предусмотрено ни новым минздравовским порядком, ни иными нормативными актами, регулирующими данную сферу здравоохранения.

Я говорю о тех, кто нуждается в сопроводительной терапии осложнений, наступающих во время лечения онкологических заболеваний. По большому счету к их числу относятся все 100% онкобольных, поскольку те или иные неблагоприятные последствия «химии» возникают у каждого. Таких состояний много: тошнота, рвота, нейтропения, тромбоцитопения, анемия, инфекции, мукозиты, болевой синдром и т. д.

Да, онкологи назначают пациентам препараты, снижающие негативные проявления последствий химиотерапии, в частности противорвотные средства. Но, во-первых, такие препараты покупаются обычно за средства пациентов, во-вторых, состояния могут быть куда более серьезными, они не снимаются приемом таблетированных лекарств и требуют проведения инфузионной либо иной терапии в стационарных условиях. Однако попасть туда не так просто. В онкологической службе вся помощь исключительно плановая, поэтому онкобольной с осложнениями может поступить только в общелечебную сеть, где не всегда знают, как помочь пациенту с диагнозом «онкология» в случае резкого снижения гемоглобина, высокого лейкоцитоза и пр.

Иными словами, из поля зрения авторов порядка оказания онкологической помощи и разработчиков клинических рекомендаций выпала не просто группа больных, а целый раздел лечения. Хотя справедливости ради надо сказать, что «проведение восстановительной и корригирующей терапии, связанной с возникновением побочных реакций на фоне высокотоксичного лекарственного лечения» предусмотрено как одна из функций онкологических учреждений, однако соответствующих условий для реализации нет.

До сих пор нет ни отдельного тома клинических рекомендаций по сопроводительной терапии осложнений онкологических заболеваний, ни соответствующих разделов в профильных клинических рекомендациях по злокачественным новообразованиям, за редким исключением, которое еще больше подтверждает правило. А коль скоро нет клинических рекомендаций по оказанию данного вида медицинской помощи, нет и тарифов на него. А если нет тарифов, медицинские организации не могут заниматься сопроводительной терапией осложнений онкологических заболеваний. Круг замкнулся.

Безусловно, некая положительная тенденция к решению этой проблемы есть. Для начала в последние годы она довольно активно обсуждается. Кроме того, с 2023 года введен подход по использованию коэффициента сложности лечения пациента (КСЛП), который «удорожает» базовый тариф, доплата предназначена для возмещения расходов на сопроводительную терапию. Однако механизм крайне выборочно покрывает препараты, используемые для лечения осложнений, да и сумма в 16–18 тыс. руб. зачастую меньше реальных расходов.

Если бы данный вид медицинской помощи нашел полноценное отражение в клинических рекомендациях и новом порядке, это позволило бы создать в онкодиспансерах отделения сопроводительной терапии, которые принимали бы пациентов с осложнениями в режиме 24/7, в том числе по экстренным показаниям.

Что же происходит в реальности? То же, что и в случае с первой категорией онкобольных: человек сам приобретает нужные препараты и (или) ищет врача или медсестру, которые готовы ему помочь. Какими в случае неблагоприятных событий могут быть юридические последствия такой помощи «по договоренности», несложно представить.

21/03/2023, 12:05
Комментарий к публикации:
Потерянные и забытые
Страница редакции
Обсуждение
Подписаться
Уведомить о
guest
1 Комментарий
Старые
Новые Популярные
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Сергей
Сергей
4 месяцев назад

В Иркутской области с онкологией все очень печально. Сейчас нет Иритена, капают без него , хотя схема FF
Главврача, министры меняются, толку нет

Актуальное
все