Вверх
Оставить отзыв
Только для врачей

Федеральный проект «Борьба с онкологическими заболеваниями», стартовавший в 2019-м, в этом году успешно завершается

/

В Госдуме проконтролируют организацию и оказание онкопомощи в регионах. Результаты опросов врачей и пациентов будут визуализированы на интерактивной карте

/

В Госдуме запустили проект общественного контроля работы онкослужбы «Онкомонитор»

/

Вышел в свет первый выпуск экспертно-аналитического вестника «ЭХО онкологии»

/

В реанимацию могут не пустить братьев пациента, опекунов и детей до 14 лет. Больницы не обязаны выполнять эти требования, поясняет эксперт

/

Как устроена диагностика в системе ОМС, как развивается онкодиагностика, как упростить взаимодействие частной и государственной медицины?

/

«К заключениям из частных клиник относятся крайне скептически» Что нужно знать об отсрочке от мобилизации по болезни?

/

Сколько стоит честь врача? Недорого. О перспективах защиты медработниками чести и достоинства в суде

/

На раке решили не экономить. ФФОМС попробует отказаться от оплаты высокотехнологичного лечения онкологии по тарифам, утвержденным Минздравом РФ

/

«Осуждение врачей за убийство войдет в историю». Дело работников калининградского роддома плачевно скажется на всей отрасли здравоохранения

/

Применение препаратов off-label у детей «формально заморожено» до вступления в силу клинических рекомендаций и стандартов медпомощи

/

А полечилось как всегда. Закон о назначении детям «взрослых» препаратов дал неожиданный побочный эффект

/

Как в России лечат рак молочной железы? Минздрав России опубликовал новые стандарты медицинской помощи при раке молочной железы у взрослых

/

ФСБ расследует «финансирование» российских медработников иностранными фармкомпаниями

/
Пост-релиз
3 июля 2023
1276

Персонализированная онкология: опыт Поволжья

Автор: Фонд «Вместе против рака»
Персонализированная онкология: опыт Поволжья
8 июня 2023 года в Нижнем Новгороде состоялся круглый стол «Персонализированная медицина в онкологии: медицина, финансы, право» с участием организаторов здравоохранения, клиницистов, представителей ТФОМС и иных специалистов. Организаторами выступили фонд «Вместе против рака» и Московское региональное общество онкопатологов и онкогенетиков. Круглый стол прошел при поддержке рабочей группы по онкологии, онкогематологии и трансплантации Комитета Госдумы по охране здоровья.
Данное мероприятие – уже второе в цикле мероприятий, целью которых является анализ и совершенствование правовых и финансовых аспектов диагностики в онкологии и онкогематологии, в том числе молекулярно-генетического тестирования, на региональном уровне. Региональные мероприятия являются закономерным продолжением работы на федеральном уровне, которая осуществляется в рамках исполнения решения, принятого на заседании рабочей группы по онкологии, онкогематологии и трансплантации Комитета Госдумы по охране здоровья в ноябре 2022 года.
Ознакомиться с подробной программой мероприятия и составом экспертов, а также посмотреть видеоматериалы можно по ссылке.

Надеемся на верные решения

Модераторами круглого стола стали академик РАН, член Комитета Госдумы по охране здоровья д.м.н. Александр Румянцев, главный врач ГБУЗ НО «Нижегородский областной клинический онкологический диспансер» (НОКОД), главный внештатный специалист онколог Нижегородской области к.м.н. Сергей Гамаюнов и адвокат, вице-президент фонда «Вместе против рака» к.ю.н. Полина Габай.

Вице-губернатор, министр здравоохранения Нижегородской области Давид Мелик-Гусейнов поблагодарил инициаторов встречи за то, что для обсуждения столь важной темы выбрали именно этот регион: «Нижегородская область старается очень деликатно доносить проблематику, связанную не только с онкологией, но и другими сферами здравоохранения. Не могу сказать, что в Нижегородской области не существует проблем в оказании онкологической помощи. Так, у нас нет отдельно стоящего здания онкологического диспансера, его подразделения разнесены по разным адресам. В регионе нет своего центра ПЭТ-КТ, тем не менее во взаимодействии с другими регионами и с федеральными онкологическими центрами мы эту проблему решаем. Результатом является высокая выявляемость онкологических заболеваний на ранних стадиях, очень хорошие показатели пятилетней выживаемости и снижающиеся показатели по одногодичной летальности», – отметил вице-губернатор.

Краеугольной проблемой сегодняшнего дня министр назвал финансирование онкологической службы. Заболеваемость в Нижегородской области регистрируется почти в 1,5 раза выше, чем в среднем по России, а средства и объемы выделяются на численность населения без учета заболеваемости. По словам Давида Мелик-Гусейнова, учитывая, что онкологическая помощь «съедает» половину всего бюджета здравоохранения, для региона это крайне чувствительная тема.

«Было бы крайне важно организовать на федеральном уровне экспертный диалог по распределению финансирования, введению специальных коэффициентов для оплаты онкологической помощи. Ждем решений, которые были бы оформлены в протоколы и мы могли бы взять на вооружение», – обратился Давид Мелик-Гусейнов к представителям Госдумы.

На этом же сделал акцент Сергей Гамаюнов. Он отметил, что таких коренных изменений, какие происходят в онкослужбе в течение последних 5 лет, прежде никогда не было. «В программе сегодняшнего совещания обсуждение принципиально важных разделов – лучевая, гистологическая и молекулярно-генетическая диагностика. Абсолютно ясно, что если мы не поставим верный диагноз, то не сможем назначить правильное лечение, и это не отвечает задаче персонализированного подхода в онкологии», – отметил Сергей Гамаюнов.

Однако, по словам эксперта, вопросы развития методов диагностики и выделения на них объемов и финансирования оказались не в центре фокуса внимания при разработке федеральных и региональных программ, что сейчас требуют оптимизации.

Объемы исследований и финансирование диагностических процедур по какой-то причине не попали в основной фокус внимания при развитии онкологии.

Поддерживая резонные замечания нижегородских коллег, Александр Румянцев высказал уверенность в том, что все заинтересованы в пролонгации федеральной программы «Борьба с онкологическими заболеваниями», которая формально рассчитана до 2024 года. И если программа будет продолжена, в нее обязательно должны быть включены разделы, обсуждаемые на данном совещании в Нижнем Новгороде. Невозможно говорить о совершенствовании онкологической службы без наполнения ее не только кадрами, но и технологиями, которые в свою очередь должны быть финансово обеспечены государством в полной мере.

«Вмешаться в структуру и финансовые параметры действующей программы мы уже не можем. Но в наших силах предложить дополнения и новые акценты в ее следующую версию», – убежден парламентарий.

В свою очередь, заместитель министра здравоохранения Нижегородской области Татьяна Коваленко поблагодарила всех специалистов, работающих в региональной онкологической службе, за то, что, несмотря на имеющиеся сложности в плане материально-технического состояния зданий и сооружений, «непростую» схему расположения подразделений самого онкодиспансера и, соответственно, маршрутизации пациентов, они трудятся с энтузиазмом.

«Мы видим в цифрах успехи врачей в реализации федеральной противораковой программы, а также получаем хорошие отзывы пациентов в адрес онкологической службы, что, согласитесь, не менее важный показатель», – заметила заместитель министра.

Прорыв, еще прорыв

Первая часть круглого стола была посвящена опыту применения новейших диагностических методов в онкологии.

Уже не как депутат Госдумы, а как научный руководитель НМИЦ ДГОИ им. Дмитрия Рогачева и как ученый Александр Румянцев рассказал о достижениях в этой области медицины через призму внедрения наукоемких технологий в клиническую практику.

По словам эксперта, доступность базовых технологий и лекарств, хорошая инфраструктура, компетентность специалистов и финансирование обеспечивают лишь 70% успеха в детской онкологии. Остальные 30% приходятся на науку, технологии и инновации. Говоря о научных достижениях в детской онкологии, необходимо отметить прежде всего развитие генетической диагностики, поскольку все опухолевые заболевания у детей имеют генетическую природу.

«В детской онкологии действительно совершен прорыв. Хорошо проведенное лечение позволяет ребенку прожить всю жизнь здоровым человеком. Во взрослой онкологии сложно достигать таких результатов, учитывая преморбидный фон и почти обязательную коморбидность у пациента. Кроме того, в детской онкологии иная структура заболеваний: 50% приходится на гемобластозы, тогда как у взрослых опухоли кроветворной системы не превышают 10%. Второе ранговое место в структуре онкозаболеваемости у детей занимают опухоли головного мозга и ЦНС – 25%. На этих моделях мы смогли развить до высокого уровня технологии лечения, которые во взрослой практике еще не развиты, – трансплантацию костного мозга, клеточные технологии и элементы таргетной терапии», – конкретизировал академик Александр Румянцев.

«Знаю, что в Нижнем Новгороде идет реконструкция детской больницы, где есть онкологический профиль. Рассчитываю на то, что мы сможем внести коррективы в структуру учреждения и организовать лабораторию для проведения молекулярно-генетических исследований, а также отделение трансплантации костного мозга. Приток пациентов из других субъектов ЦФО может быть большим», – обратился Александр Румянцев к министру здравоохранения региона.

Локомотив медицины

Главный внештатный специалист гематолог Минздрава России, генеральный директор НМИЦ гематологии д.м.н. Елена Паровичникова обратила внимание аудитории на то, что успехи детской онкологии, о которых говорил Александр Румянцев, в основном касаются заболеваний системы крови: 98% аллогенных трансплантаций ГСК выполняется в онкогематологии, равно как и 95% аутологичных трансплантаций.

«Таким образом, гематология, включая онкогематологию, – это своего рода локомотив развития медицины. Следовательно, внимание государства к данному разделу медицинской науки и здравоохранения должно быть пристальным, а финансирование – адекватным», – убеждена Елена Паровичникова.

Начальник отдела анализа обеспечения лекарственными препаратами и обращения медицинских изделий в субъектах РФ НМИЦ гематологии, врач-гематолог к.м.н. Олег Шухов, говоря о значении молекулярно-генетических исследований (МГИ) в онкогематологии, сделал акцент на прецизионной диагностике и мониторинге остаточной болезни. Это ключевые элементы стратегии индивидуализации терапевтического воздействия на опухолевый клон при онкогематологических заболеваниях, которые позволяют добиваться излечения у большинства пациентов с лейкозами и лимфопролиферативными заболеваниями.

В настоящее время, по словам специалистов НМИЦ гематологии, широкий спектр основных МГИ в онкогематологии включен в клинические рекомендации. Их использование позволяет максимально точно устанавливать диагноз, назначать таргетную терапию, проводить мониторинг ее эффективности, прогнозировать риски.

В программе государственных гарантий на 2023 год МГИ также обозначены. Предусмотрена оплата МГИ в амбулаторных условиях за единицу медицинской услуги. Установлен средний норматив финансовых затрат на 1 исследование, который, однако, не включает в себя выполнение исследований маркеров для гематологических заболеваний. Это представляет собой проблему, поскольку на основании перечня данных маркеров регион осуществляет в дальнейшем планирование объемов медицинской помощи. Сформирован диагностический КСГ в дневном стационаре, однако не в каждом субъекте есть дневной стационар онкогематологического профиля.

Среди проблем, на которые было обращено внимание, названо то, что цитогенетические и молекулярно-генетические лаборатории созданы не во всех регионах, а там, где они существуют, не все из них выполняют полный набор исследований. В целом только в 23% субъектов выполняются МГИ в гематологии.

Прозвучали следующие предложения, реализация которых повысит доступность МГИ в онкогематологии: разработка на федеральном уровне рекомендаций по установлению тарифов на МГИ, организация выполнения сложных и дорогостоящих МГИ в лабораториях референс-центров с централизацией оплаты на федеральном уровне, разработка стандартов оснащения и норм штата молекулярно-генетических лабораторий, гармонизация правил проведения МГИ, создание механизмов контроля качества.

Академик Александр Румянцев поддержал коллег: организация референс-работы в области морфологических исследований уже дала хорошие результаты. Следующий шаг – это организация деятельности референс-центров в области визуализации и молекулярной диагностики и генетики.

По каждому варианту – своя тактика

В солидной онкологии МГИ важны в той же мере, что и в онкогематологии. Это подтвердил заместитель директора и заведующий урологическим отделением НМИЦ онкологии им. Н.Н. Блохина, президент Российского общества онкоурологов, член-корреспондент РАН д.м.н. Всеволод Матвеев.

«Изучение патоморфологических и молекулярно-генетических характеристик опухоли, поиск биомаркеров, мишеней для таргетной терапии – основные направления развития онкологии. Например, рак почки – это не одно заболевание, а группа заболеваний с разными генетическими особенностями. Известно как минимум девять молекулярно-генетических вариантов», – подчеркнул эксперт.

«На сегодняшний день мы стоим на пороге совершенно новых подходов к лекарственной терапии онкологических заболеваний, которые базируются на основе индивидуальных генетических особенностей опухолей», – сообщил Всеволод Матвеев.

Эксперт также обратил внимание аудитории на то, что персонализированное лечение не только эффективно, но и экономически выгодно.

О влиянии молекулярно-генетического тестирования на лечение пациентов с опухолями головы и шеи рассказал заведующий отделением опухолей головы и шеи в Клиническом госпитале «Лапино» ГК «Мать и Дитя», президент Российского общества специалистов по опухолям головы и шеи д.м.н. Али Мудунов.

«В онкологии произошла смена парадигмы: от традиционной диагностики – к молекулярному подтипу опухоли, соответственно, терапия назначается на основе знаний о дифференцированной молекулярной мишени. Более того, злокачественные опухоли, происходящие из разных анатомических областей, но с одинаковыми механистическими драйверами, т. е. генетическими нарушениями, могут рассматриваться как одинаковые, и это считается разумным. Такая терапия получила название агностической», – пояснил эксперт.

Али Мудунов назвал одним из самых значительных достижений науки, транслированных в клиническую онкологическую практику, диагностику на основе метода секвенирования нового поколения NGS/CGP. Этот инновационный подход позволяет определить генетический профиль опухоли с целью персонализированного назначения таргетной и иммунотерапии. Применение данного метода диагностики показано пациентам с первично неоперабельными новообразованиями, прогрессирующими и рефрактерными к терапии, рецидивирующими, а также метастатическими опухолями.

Справедливость таких высоких оценок NGS/CGP-технологии Али Мудунов подтвердил ярким примером из практики: у пациента с гигантской опухолью слизистой носа. Данные комплексного геномного профилирования позволили найти мутацию, которая является маркером опухоли, и подобрать иммунотаргетную терапию.

Эксперт обозначил основные направления совершенствования молекулярной диагностики, среди которых в том числе – расширение диагностики соматических мутаций наследственных опухолевых синдромов за счет ДМС, ОМС, совершенствование нормативно-правовой базы выполнения МГИ, тесное взаимодействие между генетиками и онкологами.

Большие задачи за малые деньги

Следующий раздел программы круглого стола был посвящен регуляторике и финансам как важнейшим условиям внедрения и масштабирования современных методов диагностических исследований в онкологии. Мнение врачебного сообщества сформировано: молекулярно-генетическая диагностика абсолютно необходима. То же самое можно сказать о лучевой диагностике. Но необходимо оценить, все ли условия для этого имеются на федеральном уровне и в регионах, а именно: оценить состояние нормативного регулирования, финансового обеспечения, инфраструктурное, кадровое и техническое положение.

Заместитель главного врача НОКОД Алексей Казаков описал трехуровневую структуру онкослужбы и подробно представил показатели работы онкологической и диагностической служб в регионе – отделений рентгенодиагностики и радионуклидной диагностики, эндоскопического и патолого-анатомического отделений, цитологической и молекулярно-генетической лаборатории.

В рамках доклада были в том числе презентованы объемы работы отделения лучевой диагностики за 2022 год: без малого 30 тыс. КТ-исследований (из которых 26 тыс. исследований оплачено в рамках системы ОМС), 12 650 МРТ-исследований, 7 тыс. маммографий и 1800 ЭХО-кардиографий.

«Хотелось бы обратить внимание на следующее обстоятельство: согласно клиническим рекомендациям всем онкобольным нужно проводить КТ-диагностику. Если судить по показателю онкозаболеваемости в Нижегородской области и по абсолютному числу пациентов, нам нужно около 100 тыс. квот на компьютерную томографию. Получается, что мы перекрываем потребность региона в таких исследованиях только на одну треть. А если учесть, что при проведении КТ-исследования практически никогда дело не ограничивается одной зоной (для получения более точной информации захватываются и соседние), то по факту выполняется не 29 тыс. исследований в год, а в несколько раз больше при том же объеме финансирования из ОМС», – отметил Алексей Казаков.

«По нашему мнению, финансирование регионов на реализацию противораковых программ проводить следовало бы исходя не из численности населения, а из уровня заболеваемости. В Нижегородской области онкологическая заболеваемость выше средней по РФ и составляет 560 случаев на 100 тыс. населения. При нынешнем подходе, когда расчет финансирования строится на численности населения, Нижегородской области заметно не хватает денег. Можно, например, установить среднероссийский коэффициент онкозаболеваемости, равный единице, и если в субъектах РФ региональный коэффициент ниже или выше единицы, то финансирование должно быть скорректировано в меньшую или большую сторону», – высказал Алексей Казаков предложение, которое, по его словам, он и его коллеги уже адресовали главному онкологу Минздрава.

Заместитель главврача НОКОД отметил большое значение референс-центров для обеспечения качества лучевой диагностики новообразований. Так, в НОКОД создан региональный референсный маммологический центр. За 2022 год здесь пересмотрели 2422 снимка и заключения по ним, которые были выполнены в медицинских организациях региона. Количество первично выявленных случаев злокачественных новообразований составляет 371 случай, однако специалистами референс-центра было подтверждено только 345 случаев. Случаи пропущенной онкопатологии тоже встречаются – от 10 до 12 по разным лечебным учреждениям.

Алексей Казаков также обратил внимание на то, что объемов МГИ, выполненных в рамках ОМС, не хватает для диагностики заболеваний у всех нуждающихся в этом пациентов. Так, в 2022 году за счет средств ОМС было выполнено 3800 исследований. «На самом деле у нас проведено больше исследований, конечно, пациенты не брошены, и 1400 исследований в 2022 году было проведено в рамках других программ – в том числе в рамках программы RUSSCO и научных программ», – сообщил врач.

В дополнение к тому, что сказал по поводу совершенствования лучевой диагностики в онкологии представитель региональной онкослужбы, вице-президент фонда «Вместе против рака» Полина Габай заметила: «В клинических рекомендациях практически нигде нет указаний на то, что КТ или МРТ нужно проводить с контрастированием. В итоге имеет место дисбаланс между клиническими рекомендациями, стандартами медпомощи и, соответственно, содержанием и финансовым наполнением программы госгарантий. Эту проблему сейчас пытаются устранить эксперты фонда и рабочей группы комитета по охране здоровья».

Особенности работы рентгенологической службы в Нижегородской области прокомментировала и заведующая отделением лучевой диагностики, главный внештатный специалист по лучевой диагностике Нижегородской области к.м.н. Елена Захарова. Она рассказала о техническом оснащении службы в регионе в 2023 году – количестве томографов, маммографов и УЗИ-аппаратов, о регуляторной базе – схемах прикрепления медицинских организаций для проведения КТ-, МРТ-исследований (схемы изменяются и дополняются ежегодно в зависимости от оснащения и работоспособности установленного оборудования).

Эксперт также представила данные по объемам медицинской помощи и ее финансового обеспечения в разрезе выполненных КТ-, МРТ-исследований и маммографий в рамках территориальной программы ОМС на 2023 год, в 2020–2022 годах, а также прокомментировала проведенную на базе НОКОД работу по определению потребности в КТ- и МРТ-исследованиях для пациентов Нижегородской области на этапах установления диагноза «злокачественное новообразование» и пациентов, находящихся на этапах лечения и диспансерном наблюдении согласно клиническим рекомендациям.

Была поднята и проблема дефицита кадров – врачей-рентгенологов и врачей ультразвуковой диагностики, а также проблема использования контрастных средств в лучевой диагностике, в том числе «покрытия» себестоимости исследований с контрастированием действующими тарифами.

Амбиции как механизм развития

Представляя характеристику организации патолого-анатомических исследований (ПАИ), заведующий объединенным патолого-анатомическим отделением НОКОД Вячеслав Радовский сообщил, что всего в Нижегородской области 50 патолого-анатомических отделений, однако из них только в 32 выполняется полный спектр патоморфологических анализов (аутопсии и исследования операционно-биопсийного материала). В регионе фактически работает 71 патологоанатом. Дефицит кадров является существенным – не хватает около 20% специалистов. Нагрузка при этом запредельная: таким небольшим числом сотрудников за 2022 года выполнено 786 500 исследований операционно-биопсийного материала, что соответствует 325 ставкам врача-патологоанатома при фактически занятых 156 ставках. Существуют проблемы и с материально-технической базой патолого-анатомической службы.

В НОКОД была переформатирована диагностическая служба, организовано объединенное патолого-анатомическое отделение, в структуру которого вошли собственно патолого-анатомическое отделение, цитологическая лаборатория и молекулярно-генетическая лаборатория. Оснащение отделения позволяет выполнять гистологию любой категории сложности, все виды иммуноцитохимических и иммуногистохимических исследований.

На базе НОКОД организован референсный морфологический центр. Все «прикрепленные» к нему учреждения каждый месяц присылают сюда для пересмотра не менее 10% от общего числа готовых гистологических препаратов и парафиновых блоков с выявленной онкопатологией. Второй способ поступления материалов на пересмотр – это направление от врача-онколога НОКОД, на консультацию к которому пациент с выявленным онкозаболеванием приходит из другого медучреждения.

Собственным видением того, решение каких задач позволит расширить доступность МГИ в онкологии, поделилась заведующая молекулярно-генетической лабораторией объединенного патолого-анатомического отделения НОКОД Елена Колесникова.

В первую очередь нет ясности в том, кто именно должен работать в молекулярно-генетических лабораториях. В настоящее время среди сотрудников есть и врачи, и биологи. Однако нормативных документов, регламентирующих требования к кадровому составу, равно как и к оснащению молекулярно-генетических лабораторий именно в онкологической службе, не принято ни на федеральном, ни на региональном уровне.

«Есть только один приказ, принятый в 2021 году, регламентирующий, что МГИ относятся к клиническим лабораторным. В этом приказе прописан хоть какой-то регламент кадровых нормативов и оснащения», – рассказала эксперт.

Важны и вопросы маршрутизации: в настоящее время направление пациентов и материалов на МГИ в лабораторию НОКОД происходит по направлению онколога, хирурга или химиотерапевта. Кроме того, внутри НОКОД предусмотрена автоматическая передача материала из патолого-анатомического отделения на исследование при выявлении меланомы кожи и аденокарциномы легкого. Однако региональный нормативный акт, регулирующий порядок маршрутизации и направления пациентов и материалов на МГИ, отсутствует.

Третьей проблемой является финансовое обеспечение. Объемы МГИ каждый год растут в связи с увеличением потребности в них у клиницистов, а рамки тарифного соглашения в системе ОМС стали тесными, поэтому определенная часть исследований (в том числе NGS- исследований, которые за счет ОМС в регионе не проводятся, но должны быть обеспечены пациенту) выполняется в рамках финансирования из других источников.

Как сообщила Елена Колесникова, молекулярно-генетическая лаборатория строит планы развития, среди которых приобретение секвенатора для секвенирования по Сэнгеру и NGS-секвенатора.

О тарифах из первых рук

Продолжила тему тарифной политики и финансового обеспечения диагностических исследований заместитель директора ТФОМС Нижегородской области по организации обязательного медицинского страхования д.м.н. Ирина Переслегина.

«На территории Нижегородской области создана рабочая группа, которая рассматривает предложения по вопросам тарифообразования от медицинских организаций и других участников сферы ОМС. В рамках группы создана отдельная рабочая группа по онкологии, поскольку данное направление является приоритетным с точки зрения финансирования в территориальной программе ОМС», – сообщила эксперт.

В настоящее время в Нижегородской области установлены дифференцированные тарифы на проведение КТ- и МРТ-исследований. Исследования укрупненно сгруппированы по моделям и возрастам, с применением контраста и без контраста и с дальнейшей детализацией по областям исследования.

«ПЭТ-КТ в Нижегородской области не проводятся, пациенты направляются в другие регионы», – обратила внимание представитель ТФОМС.

До февраля 2020 года на территории Нижегородской области дифференциации не было, тариф был единым на гистологические исследования с целью выявления онкологических заболеваний. С февраля 2020 года на основании методических рекомендаций по способам оплаты в сфере ОМС и расчетов, предоставленных медицинскими организациями, установлены дифференцированные тарифы на оплату данного вида медицинской помощи в зависимости от категории сложности.

На данный момент на территории Нижегородской области установлено 16 тарифов на МГИ биопсийного (операционного) материала с целью диагностики онкологических заболеваний и подбора противоопухолевой лекарственной терапии. При этом с 2021 года поэтапно введены дополнительно тарифы на МГИ, используемые для диагностики онкогематологических заболеваний.

Новые итоги и старые рекомендации

Полина Габай, подводя итоги встречи, обобщила тенденции и проблемы федерального регулирования в сфере диагностики в онкологии, а также дала рекомендации по совершенствованию работы в регионах.

Эксперт напомнила, что в ходе заседания рабочей группы Комитета Госдумы по охране здоровья по теме «Совершенствование законодательства в области персонализированной медицины», которое состоялось 22 ноября 2022 года, ключевым вопросом дискуссии стали правовые и финансовые аспекты молекулярно-генетических и иммуногистохимических исследований, которые проводятся для назначения лекарственной терапии онкопациентам. По итогам совещания было принято решение направить ряд рекомендаций в «места принятия решений».

Так, Правительству РФ рекомендовано рассмотреть возможность упростить требования к незарегистрированным медизделиям для диагностики in vitro (медизделиям со статусом LDT, нормативная база для создания которых была утверждена в 2021 году), а также установить порядок определения взаимозаменяемости медизделий.

Ввиду невозможности использования в клинической практике медицинских изделий со статусом RUO Росздравнадзору было рекомендовано организовать сбор потребности от медорганизаций в медизделиях, не имеющих в настоящее время госрегистрации или обращение которых ограничено ввиду санкционного давления, и провести анализ возможных путей обеспечения данной потребности.

Минздраву России и ФФОМС рекомендовано разработать единые подходы к установлению тарифов на МГИ и иммуногистохимические исследования с тем, чтобы установленные в субъектах РФ тарифы покрывали себестоимость проведения исследований.

Также эксперты рекомендовали Минздраву и ФФОМС закрепить базовый набор исследований, которые должны быть включены в Территориальные программы государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи; определить порядок маршрутизации с описанием возможных способов оплаты (в частности, в рамках межтерриториальных и межучрежденческих расчетов); закрепить механизм оплаты расходов на транспортировку материала; выделить отдельную КСГ для случаев проведения МГИ и иммуногистохимических исследований в круглосуточном стационаре с возможностью оплаты по двум КСГ, а также распространить ту КСГ дневного стационара, которая уже имеется для возможностей оплаты молекулярно-генетического и (или) иммуногистохимического исследования или иммунофенотипирования, на случаи оплаты медпомощи, оказываемой пациентам одновременно по двум и более КСГ.

Минздраву предложено включить в номенклатуру медицинских услуг МГИ с указанием конкретных методов и объектов исследования; гармонизировать клинические рекомендации, стандарты медицинской помощи и тарифы; разрешить включить в номенклатуру и клинические рекомендации МГИ, для выполнения которых используются медицинские изделия, не имеющие госрегистрации; установить порядок выдачи пациенту биоматериала и микропрепаратов для пересмотра; закрепить правовой статус референс-центров нормативным актом; определить правовой статус send-out исследований.

И это далеко не полный список регуляторной «дефектуры» в сфере диагностики, которую необходимо устранить и о которой было сказано в протоколе ноябрьского совещания в Госдуме.

Кроме того, по итогам прошедшего парламентского мероприятия был создан координационный центр по работе с клиническими рекомендациями и стандартами медицинской помощи при рабочей группе по онкологии, онкогематологии и трансплантации Комитета Госдумы по охране здоровья.

Особенности региона и предложения

Полина Габай также прокомментировала региональную нормативную базу выполнения диагностических исследований в Нижегородской области, в частности правила организации онкологической помощи взрослому населению Нижегородской области, порядок проведения дистанционного пересмотра гистологических препаратов в НОКОД, порядок направления пациентов на отдельные диагностические (лабораторные) исследования в рамках Территориальной программы государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи. Давая оценку последнему, юрист обратила внимание на то, что порядок не содержит конкретики по направлению пациентов. А приказ о патолого-анатомических вскрытиях в медицинских организациях Нижегородской области, несмотря на свое название, регламентирует и маршрутизацию материала на прижизненные ПАИ.

В качестве положительного момента тарифной системы Нижегородской области Полина Габай отдельно выделила преимущество наличия отдельного тарифа на определение экспрессии белка PDL1 иммуногистохимическим методом, поскольку в подавляющем большинстве регионов такой тариф отсутствует. Другой положительный момент – возможность оплаты по межтерриториальным и межучрежденческим расчетам в случае невозможности выполнения каких-либо диагностических исследований.

Региону были даны следующие рекомендации: установить более прозрачный порядок работы с межучрежденческими и межтерриториальными расчетами; описать правила работы по маршрутизации пациентов и биологического материала при проведении МГИ и ПАИ; принять отдельный акт, регламентирующий порядок проведения прижизненных ПАИ; установить тарифы на все МГИ, предусмотренные клиническими рекомендациями, в том числе методом NGS с соответствующим изменением величины тарифа, позволяющей покрывать себестоимость проведения МГИ методом NGS; установить достаточные тарифы на МРТ-исследования, покрывающие себестоимость использования контрастных веществ.

Коммерческий директор лаборатории «Гемотест» Светлана Василенко представила программу развития доступного и технологического молекулярно-генетического тестирования в регионах России ONCOdiagnost, рассказав в том числе о преимуществах NGS-исследований для диагностики онкологических заболеваний.

Благодарим всех участников круглого стола за теплый прием, конструктивный диалог и готовность к сплоченной совместной работе в будущем. Видеозаписи докладов будут размещены на портале фонда в ближайшее время.

telegram protivrakaru
Румянцев Александр Григорьевич
Румянцев Александр Григорьевич
депутат Госдумы РФ
  • академик РАН
  • доктор медицинских наук
  • профессор
  • член Комитета Госдумы РФ по охране здоровья
  • научный руководитель ФГБУ «НМИЦ ДГОИ им. Дмитрия Рогачева» Минздрава России
Габай Полина Георгиевна
Габай Полина Георгиевна
адвокат, вице-президент фонда поддержки противораковых организаций «Вместе против рака»
  • кандидат юридических наук
  • учредитель юридической фирмы «Факультет медицинского права»
  • доцент кафедры инновационного медицинского менеджмента и общественного здравоохранения Академии постдипломного образования ФГБУ ФНКЦ ФМБА России
  • член рабочей группы по онкологии, гематологии и трансплантации Комитета Госдумы РФ по охране здоровья
Румянцев Александр Григорьевич
Румянцев Александр Григорьевич
депутат Госдумы РФ
  • академик РАН
  • доктор медицинских наук
  • профессор
  • член Комитета Госдумы РФ по охране здоровья
  • научный руководитель ФГБУ «НМИЦ ДГОИ им. Дмитрия Рогачева» Минздрава России
Румянцев Александр Григорьевич
Румянцев Александр Григорьевич
депутат Госдумы РФ
  • академик РАН
  • доктор медицинских наук
  • профессор
  • член Комитета Госдумы РФ по охране здоровья
  • научный руководитель ФГБУ «НМИЦ ДГОИ им. Дмитрия Рогачева» Минздрава России
Румянцев Александр Григорьевич
Румянцев Александр Григорьевич
депутат Госдумы РФ
  • академик РАН
  • доктор медицинских наук
  • профессор
  • член Комитета Госдумы РФ по охране здоровья
  • научный руководитель ФГБУ «НМИЦ ДГОИ им. Дмитрия Рогачева» Минздрава России
Румянцев Александр Григорьевич
Румянцев Александр Григорьевич
депутат Госдумы РФ
  • академик РАН
  • доктор медицинских наук
  • профессор
  • член Комитета Госдумы РФ по охране здоровья
  • научный руководитель ФГБУ «НМИЦ ДГОИ им. Дмитрия Рогачева» Минздрава России
Паровичникова Елена Николаевна
Паровичникова Елена Николаевна
генеральный директор ФГБУ «НМИЦ гематологии» Минздрава России
  • доктор медицинских наук
  • профессор
  • главный внештатный специалист гематолог Минздрава России
Румянцев Александр Григорьевич
Румянцев Александр Григорьевич
депутат Госдумы РФ
  • академик РАН
  • доктор медицинских наук
  • профессор
  • член Комитета Госдумы РФ по охране здоровья
  • научный руководитель ФГБУ «НМИЦ ДГОИ им. Дмитрия Рогачева» Минздрава России
Паровичникова Елена Николаевна
Паровичникова Елена Николаевна
генеральный директор ФГБУ «НМИЦ гематологии» Минздрава России
  • доктор медицинских наук
  • профессор
  • главный внештатный специалист гематолог Минздрава России
Румянцев Александр Григорьевич
Румянцев Александр Григорьевич
депутат Госдумы РФ
  • академик РАН
  • доктор медицинских наук
  • профессор
  • член Комитета Госдумы РФ по охране здоровья
  • научный руководитель ФГБУ «НМИЦ ДГОИ им. Дмитрия Рогачева» Минздрава России
Матвеев Всеволод Борисович
Матвеев Всеволод Борисович
заместитель директора и заведующий урологическим отделением ФГБУ «НМИЦ онкологии им. Н.Н. Блохина» Минздрава России
  • доктор медицинских наук
  • профессор
  • член-корреспондент РАН
  • президент Российского общества онкоурологов
Матвеев Всеволод Борисович
Матвеев Всеволод Борисович
заместитель директора и заведующий урологическим отделением ФГБУ «НМИЦ онкологии им. Н.Н. Блохина» Минздрава России
  • доктор медицинских наук
  • профессор
  • член-корреспондент РАН
  • президент Российского общества онкоурологов
Мудунов Али Мурадович
Мудунов Али Мурадович
заведующий отделением опухолей головы и шеи Клинического госпиталя «Лапино» (ООО «ХАВЕН»)​
  • доктор медицинских наук
  • профессор
  • президент Российского общества специалистов по опухолям головы и шеи (РОСОГШ)
Мудунов Али Мурадович
Мудунов Али Мурадович
заведующий отделением опухолей головы и шеи Клинического госпиталя «Лапино» (ООО «ХАВЕН»)​
  • доктор медицинских наук
  • профессор
  • президент Российского общества специалистов по опухолям головы и шеи (РОСОГШ)
Мудунов Али Мурадович
Мудунов Али Мурадович
заведующий отделением опухолей головы и шеи Клинического госпиталя «Лапино» (ООО «ХАВЕН»)​
  • доктор медицинских наук
  • профессор
  • президент Российского общества специалистов по опухолям головы и шеи (РОСОГШ)
Габай Полина Георгиевна
Габай Полина Георгиевна
адвокат, вице-президент фонда поддержки противораковых организаций «Вместе против рака»
  • кандидат юридических наук
  • учредитель юридической фирмы «Факультет медицинского права»
  • доцент кафедры инновационного медицинского менеджмента и общественного здравоохранения Академии постдипломного образования ФГБУ ФНКЦ ФМБА России
  • член рабочей группы по онкологии, гематологии и трансплантации Комитета Госдумы РФ по охране здоровья
Переслегина Ирина Александровна
Переслегина Ирина Александровна
заместитель директора ТФОМС Нижегородской области по организации обязательного медицинского страхования
  • доктор медицинских наук
  • профессор кафедры социальной медицины и организации здравоохранения ФГБОУ ВО «ПИМУ» МЗ РФ
Габай Полина Георгиевна
Габай Полина Георгиевна
адвокат, вице-президент фонда поддержки противораковых организаций «Вместе против рака»
  • кандидат юридических наук
  • учредитель юридической фирмы «Факультет медицинского права»
  • доцент кафедры инновационного медицинского менеджмента и общественного здравоохранения Академии постдипломного образования ФГБУ ФНКЦ ФМБА России
  • член рабочей группы по онкологии, гематологии и трансплантации Комитета Госдумы РФ по охране здоровья
Габай Полина Георгиевна
Габай Полина Георгиевна
адвокат, вице-президент фонда поддержки противораковых организаций «Вместе против рака»
  • кандидат юридических наук
  • учредитель юридической фирмы «Факультет медицинского права»
  • доцент кафедры инновационного медицинского менеджмента и общественного здравоохранения Академии постдипломного образования ФГБУ ФНКЦ ФМБА России
  • член рабочей группы по онкологии, гематологии и трансплантации Комитета Госдумы РФ по охране здоровья
Габай Полина Георгиевна
Габай Полина Георгиевна
адвокат, вице-президент фонда поддержки противораковых организаций «Вместе против рака»
  • кандидат юридических наук
  • учредитель юридической фирмы «Факультет медицинского права»
  • доцент кафедры инновационного медицинского менеджмента и общественного здравоохранения Академии постдипломного образования ФГБУ ФНКЦ ФМБА России
  • член рабочей группы по онкологии, гематологии и трансплантации Комитета Госдумы РФ по охране здоровья

При поддержке

Колонка редакции
Габай Полина Георгиевна
Габай Полина Георгиевна
Шеф-редактор
Выявил – лечи. А нечем
Выявил – лечи. А нечем
Данные Счетной палаты о заболеваемости злокачественными новообразованиями (ЗНО), основанные на информации ФФОМС, не первый год не стыкуются с медицинской статистикой. Двукратное расхождение вызывает резонный вопрос – почему?

Государственная медицинская статистика основана на данных статформы № 7, подсчеты  ФФОМС — на первичных медицинских документах и реестрах счетов. Первые собираются вручную на «бересте» и не проверяются, вторые — в информационных системах и подлежат экспертизе. Многие специалисты подтверждают большую достоверность именной второй категории.

Проблема в том, что статистика онкологической заболеваемости не просто цифры. Это конкретные пациенты и, соответственно, конкретные деньги на их диагностику и лечение. Чем выше заболеваемость, тем больше должен быть объем обеспечения социальных гарантий.

Но в реальности существует диссонанс — пациенты есть, а денег нет. Субвенции из бюджета ФФОМС рассчитываются без поправки на коэффициент заболеваемости. Главный критерий — количество застрахованных лиц. Но на практике финансирования по числу застрахованных недостаточно для оказания медпомощи фактически заболевшим. Федеральный бюджет не рассчитан на этот излишек. И лечение заболевших «сверх» выделенного финансирования ложится на регионы.

Коэффициент заболеваемости должен учитываться при расчете территориальных программ. Однако далее, чем «должен», дело не идет — софинансирование регионами реализуется неоднородно и, скорее, по принципу добровольного участия. Регионы в большинстве своем формируют программу так же, как и федералы, — на основе количества застрахованных лиц. Налицо знакомая картина: верхи не хотят, а низы не могут. Беспрецедентные вложения столицы в онкологическую службу, как и всякое исключение, лишь подтверждают правило.

Этот острый вопрос как раз обсуждался в рамках круглого стола, прошедшего в декабре 2023 года в Приангарье. Подробнее см. видео в нашем Telegram-канале.

При этом ранняя выявляемость ЗНО является одним из целевых показателей федеральной программы «Борьба с онкологическими заболеваниями». Налицо асинхронность и алогичность в регулировании всего цикла: человек — деньги — целевой показатель.

Рост онкологической выявляемости для региона — ярмо на шее. Выявил — лечи. Но в пределах выделенного объема финансовых средств, которые не привязаны к реальному количеству пациентов. «Налечить» больше в последние годы стало непопулярным решением, ведь законность неоплаты медицинскому учреждению счетов сверх выделенного объема неоднократно подтверждена судами всех инстанций. Поэтому данные ФФОМС говорят о количестве вновь заболевших, но не об оплате оказанной им медицинской помощи.

Демонстрация реальной картины заболеваемости повлечет больше проблем, нежели наград. Такие последствия нивелирует цели мероприятий, направленных на онконастороженность и раннюю диагностику. Это дополнительные финансовые узы в первую очередь для субъектов Российской Федерации.

ФФОМС нашел способ снять вопросы и убрать расхождение: с 2023 года служба предоставляет Счетной палате данные официальной медицинской статистики. Однако требуются и системные решения. Стоит рассмотреть альтернативные механизмы распределения финансирования и введение специальных коэффициентов для оплаты онкопомощи. И, конечно же, назрел вопрос об интеграции баз данных фондов ОМС, медицинских информационных систем, ракового регистра и др. Пока что это происходит только в некоторых прогрессивных регионах.

26/01/2024, 14:27
Комментарий к публикации:
Выявил – лечи. А нечем
Габай Полина Георгиевна
Габай Полина Георгиевна
Шеф-редактор
Битва за офф-лейбл продолжается
Битва за офф-лейбл продолжается
Вчера в «регуляторную гильотину» (РГ) поступил очередной проект постановления правительства, определяющий требования к лекарственному препарату для его включения в клинические рекомендации и стандарты медицинской помощи в режимах, не указанных в инструкции по его применению. Проще говоря, речь о назначениях офф-лейбл. Предыдущая редакция документа была направлена на доработку в Минздрав России в феврале этого года.

Это тот самый документ, без которого тема офф-лейбл никак не двигается с места, несмотря на то, что долгожданный закон, допускающий применение препаратов вне инструкции у детей, вступил в силу уже более года назад (п. 14.1 ст. 37 Федерального закона от 21.11.2011 №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Вступить-то он вступил, но вот только работать так и не начал, потому что до сих пор нет соответствующих подзаконных нормативных актов. Подчеркнем, что закон коснулся только несовершеннолетних, еще более оголив правовую неурегулированность, точнее теперь уже незаконность, взрослого офф-лейбла. Но и у детей вопрос так и не решен.

Один из необходимых подзаконных актов был принят одновременно с законом – это перечень заболеваний, при которых допускается применение препаратов офф-лейбл (распоряжение Правительства от 16.05.2022 №1180-р). В перечень вошел ряд заболеваний, помимо онкологии, – всего 21 пункт.

А вот второй норматив (требования, которым должны удовлетворять препараты для их включения в стандарты медпомощи и клинические рекомендации) разрабатывается Минздравом России уже более года. Именно его очередная редакция и поступила на днях в систему РГ.

Удивляют годовые сроки подготовки акта объемом от силы на одну страницу. С другой стороны, эта страница открывает дорогу к массовому переносу схем офф-лейбл из клинических рекомендаций в стандарты медпомощи и далее в программу госгарантий. По крайней мере, в детской онкогематологии такие назначения достигают 80–90%. А это означает расширение финансирования, хотя скорее больше просто легализацию текущих процессов.

В любом случае для регулятора это большой стресс, поэтому спеха тут явно не наблюдается. Да и вообще решение вопроса растягивается, оттягивается и переносится теперь уже на 1 сентября 2024 года. Именно этот срок предложен Минздравом для вступления акта в силу. Еще в февральской редакции норматива речь шла о 1 сентября 2023 года, что встретило несогласие экспертов РГ. Причина очевидна – сам закон вступил в силу 29 июня 2022 года и дальнейшие промедления в его реализации недопустимы.

Что касается самих требований, то надо сказать, что в нынешней редакции они много лучше февральских, но тоже несовершенны. Не будем вдаваться в юридические нюансы: они будут представлены в РГ.

А в это время… врачи продолжают назначать препараты офф-лейбл, так как бездействие регулятора не может служить основанием для переноса лечения на 1 сентября 2024 года.

Ранее мы уже писали о проблеме офф-лейбл в других материалах фонда:

«Oфф-лейбл уже можно, но все еще нельзя»;

«Off-label или off-use?».

12/07/2023, 11:50
Комментарий к публикации:
Битва за офф-лейбл продолжается
Камолов Баходур Шарифович
Камолов Баходур Шарифович
Главный редактор
Потерянные и забытые
Потерянные и забытые
И снова о документе, который уже больше года никому не дает покоя – приказе №116н – порядке оказания онкологической помощи взрослым, который начал действовать с 2022 года. В адрес этого документа высказано так много замечаний и организаторами здравоохранения, и руководителями лечебных учреждений, и рядовыми врачами, что, казалось бы, говорить больше не о чем. К сожалению, это не так: тема оказалась неисчерпаемой. Эксперты фонда «Вместе против рака» тоже и уже не раз давали оценки новому порядку. Сегодня хочу остановиться на одном аспекте, имеющем колоссальную важность: речь пойдет о двух категориях онкологических больных, которым не нашлось места в новом порядке. Фактически о них просто забыли. Однако не забыл о них следственный комитет. Как раз на днях «Медицинская газета» осветила уголовное дело в отношении врача-хирурга, выполнившего спасительную резекцию ректосигмоидного отдела толстой кишки.

Если человека нельзя вылечить, то это не значит, что ему нельзя помочь

Таков основной посыл паллиативной помощи. Однако ее возможности ограничены: в частности, для онкологических пациентов не предусмотрена хирургическая помощь. Равно как не предусмотрена она и соответствующим порядком онкологической помощи. Речь о пациентах с распространенным раком, которые не могут быть прооперированы радикально, но нуждаются в паллиативном хирургическом вмешательстве. Такая помощь обеспечивает более высокое качество дожития, например, онкобольных с кишечной непроходимостью, кровотечениями при распространенном процессе, с нарушением оттока мочи, скоплением жидкости в плевральной или брюшной полости и т. д. Химиотерапевты не могут без стабилизации состояния провести таким пациентам лекарственное лечение. В специализированных онкологических учреждениях симптоматическая хирургия не предусмотрена. Да и вообще система паллиативной помощи не подразумевает хирургию. В неспециализированных учреждениях таких пациентов теперь тоже не ждут, если стационар не включен в региональную систему маршрутизации онкобольных.

С вступлением в силу приказа №116н такой больной может быть госпитализирован в многопрофильный стационар только как неонкологический пациент. Чтобы не нарушать никакие порядки и получить оплату за данный клинический случай, врачи вынуждены хитрить и фантазировать, выдумывая обоснования для госпитализации.

Часть людей обращается за такой помощью в частные клиники. Еще часть – в хосписы и паллиативные отделения, но вот только там нет хирургии. Таким образом, сформировалась когорта онкобольных, на которых действие нового порядка не распространяется. Подсчитать число таких пациентов сложно, так как теперь они находятся вне зоны внимания онкослужбы.

Между небом и землей

Ситуация вокруг этих больных нередко обрастает и дополнительными сложностями, которые недавно освещала наша редакция по результатам большого аналитического исследования, посвященного вопросам паллиативной помощи в России.

Во-первых, не все онкологи сообщают пациенту, что возможности лечения заболевания исчерпаны. Из-за этого не выдают направление в специализированные паллиативные отделения или хосписы. А некоторые просто не знают, что требуется дополнительное заключение. И складывается ситуация, когда пациент не получает онкологическое лечение, поскольку показаний уже нет, но и нет возможности получить паллиативную помощь, поскольку отсутствует направление от врача-онколога. Но наиболее важно то, что в контексте хирургической паллиативной помощи такие пациенты попросту вне курации обеих служб, т. е. без гарантий и помощи.

Во-вторых, имеются интересные особенности в преемственности онкологической и паллиативной помощи, а именно: странное «блуждание» пациентов между паллиативом и онкологией. Это обусловлено тем, что сопроводительная терапия в онкологическом секторе, в том числе уход за пациентом, обезболивание, устранение тошноты и рвоты, толком не регулируется и не оплачивается по программе госгарантий. Поэтому тяжелые, фактически умирающие от осложнений, пациенты попадают в паллиатив. А там при грамотном подходе буквально оживают и возвращаются в онкологические учреждения, чтобы продолжить основное лечение. С клинической точки зрения это нонсенс.

Сопровожден до осложнений

Означенные проблемы онкослужбы дали почву для появления другой когорты онкологических пациентов, оказание помощи которым не предусмотрено ни новым минздравовским порядком, ни иными нормативными актами, регулирующими данную сферу здравоохранения.

Я говорю о тех, кто нуждается в сопроводительной терапии осложнений, наступающих во время лечения онкологических заболеваний. По большому счету к их числу относятся все 100% онкобольных, поскольку те или иные неблагоприятные последствия «химии» возникают у каждого. Таких состояний много: тошнота, рвота, нейтропения, тромбоцитопения, анемия, инфекции, мукозиты, болевой синдром и т. д.

Да, онкологи назначают пациентам препараты, снижающие негативные проявления последствий химиотерапии, в частности противорвотные средства. Но, во-первых, такие препараты покупаются обычно за средства пациентов, во-вторых, состояния могут быть куда более серьезными, они не снимаются приемом таблетированных лекарств и требуют проведения инфузионной либо иной терапии в стационарных условиях. Однако попасть туда не так просто. В онкологической службе вся помощь исключительно плановая, поэтому онкобольной с осложнениями может поступить только в общелечебную сеть, где не всегда знают, как помочь пациенту с диагнозом «онкология» в случае резкого снижения гемоглобина, высокого лейкоцитоза и пр.

Иными словами, из поля зрения авторов порядка оказания онкологической помощи и разработчиков клинических рекомендаций выпала не просто группа больных, а целый раздел лечения. Хотя справедливости ради надо сказать, что «проведение восстановительной и корригирующей терапии, связанной с возникновением побочных реакций на фоне высокотоксичного лекарственного лечения» предусмотрено как одна из функций онкологических учреждений, однако соответствующих условий для реализации нет.

До сих пор нет ни отдельного тома клинических рекомендаций по сопроводительной терапии осложнений онкологических заболеваний, ни соответствующих разделов в профильных клинических рекомендациях по злокачественным новообразованиям, за редким исключением, которое еще больше подтверждает правило. А коль скоро нет клинических рекомендаций по оказанию данного вида медицинской помощи, нет и тарифов на него. А если нет тарифов, медицинские организации не могут заниматься сопроводительной терапией осложнений онкологических заболеваний. Круг замкнулся.

Безусловно, некая положительная тенденция к решению этой проблемы есть. Для начала в последние годы она довольно активно обсуждается. Кроме того, с 2023 года введен подход по использованию коэффициента сложности лечения пациента (КСЛП), который «удорожает» базовый тариф, доплата предназначена для возмещения расходов на сопроводительную терапию. Однако механизм крайне выборочно покрывает препараты, используемые для лечения осложнений, да и сумма в 16–18 тыс. руб. зачастую меньше реальных расходов.

Если бы данный вид медицинской помощи нашел полноценное отражение в клинических рекомендациях и новом порядке, это позволило бы создать в онкодиспансерах отделения сопроводительной терапии, которые принимали бы пациентов с осложнениями в режиме 24/7, в том числе по экстренным показаниям.

Что же происходит в реальности? То же, что и в случае с первой категорией онкобольных: человек сам приобретает нужные препараты и (или) ищет врача или медсестру, которые готовы ему помочь. Какими в случае неблагоприятных событий могут быть юридические последствия такой помощи «по договоренности», несложно представить.

21/03/2023, 12:05
Комментарий к публикации:
Потерянные и забытые
Страница редакции
Обсуждение
Подписаться
Уведомить о
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Актуальное
все