Вверх
Оставить отзыв
Только для врачей

Федеральный проект «Борьба с онкологическими заболеваниями», стартовавший в 2019-м, в этом году успешно завершается

/

В Госдуме проконтролируют организацию и оказание онкопомощи в регионах. Результаты опросов врачей и пациентов будут визуализированы на интерактивной карте

/

В Госдуме запустили проект общественного контроля работы онкослужбы «Онкомонитор»

/

Вышел в свет первый выпуск экспертно-аналитического вестника «ЭХО онкологии»

/

В реанимацию могут не пустить братьев пациента, опекунов и детей до 14 лет. Больницы не обязаны выполнять эти требования, поясняет эксперт

/

Как устроена диагностика в системе ОМС, как развивается онкодиагностика, как упростить взаимодействие частной и государственной медицины?

/

«К заключениям из частных клиник относятся крайне скептически» Что нужно знать об отсрочке от мобилизации по болезни?

/

Сколько стоит честь врача? Недорого. О перспективах защиты медработниками чести и достоинства в суде

/

На раке решили не экономить. ФФОМС попробует отказаться от оплаты высокотехнологичного лечения онкологии по тарифам, утвержденным Минздравом РФ

/

«Осуждение врачей за убийство войдет в историю». Дело работников калининградского роддома плачевно скажется на всей отрасли здравоохранения

/

Применение препаратов off-label у детей «формально заморожено» до вступления в силу клинических рекомендаций и стандартов медпомощи

/

А полечилось как всегда. Закон о назначении детям «взрослых» препаратов дал неожиданный побочный эффект

/

Как в России лечат рак молочной железы? Минздрав России опубликовал новые стандарты медицинской помощи при раке молочной железы у взрослых

/

ФСБ расследует «финансирование» российских медработников иностранными фармкомпаниями

/
Исследования
12 ноября 2021
1905

Профилактическую вакцину против рака молочной железы впервые испытают на людях

Автор: Фонд «Вместе против рака»
Профилактическую вакцину против рака молочной железы впервые испытают на людях
Ученые из Cleveland Clinic рассчитывают, что в будущем разработанную ими вакцину можно будет использовать в первичной профилактике. Пока же ее безопасность и иммуногенность проверят на пациентках, прооперированных по поводу трижды негативного РМЖ. Разбираемся, как работает экспериментальная вакцина, в чем ее отличие от других, как она показала себя в доклинических исследованиях и как будет проходить ее испытание.

Мы привыкли, что, когда говорят о вакцинах против рака, речь идет о лечебных вакцинах. Это иммунотерапевтические препараты, которые используют преимущественно для уменьшения размера опухоли и устранения минимальной остаточной болезни. К хорошо известным вакцинам этого типа относят, например, Sipuleucel-T. В исследованиях она снижала риск смерти пациентов с метастатическим гормонорезистентным раком предстательной железы на 22 % (медиана выживаемости увеличивалась на 4,1 месяца).

В первичной профилактике рака сегодня применяют только вакцины против онкогенных вирусов (ВПЧ, гепатита В). Вакцины, которые обучали бы иммунитет распознавать антигены раковых клеток, еще не проходили испытаний на людях: образно говоря, они не покидали лабораторий.

Антигены опухолей похожи на нормальные белки организма, поэтому антитела против них потенциально могут атаковать и здоровые ткани. Высокий риск тяжелых аутоиммунных реакций – одно из важнейших препятствий на пути разработки профилактических противораковых вакцин.

Перспективная мишень для профилактической вакцины

Ученые из Cleveland Clinic более 10 лет исследуют белок альфа-лактальбумин в качестве мишени для потенциальной вакцины против рака молочной железы (РМЖ). Этот белок в норме появляется в молочной железе в больших количествах во время лактации. У женщин, которые не кормят грудью, его практически нет. В то же время его экспрессия высока в большей части карцином молочной железы, в том числе – трижды негативных. Для таких антигенов – которые в норме экспрессируются лишь в течение некоторого времени – ученые применяют термин «антигены на пенсии» (retired antigens).

Фундаментальное доклиническое исследование, которое предшествовало начинающимся клиническим испытаниям, было опубликовано в Nature Medicine еще в 2010 году. Его авторы провели несколько экспериментов. В первом из них мышей с генетической предрасположенностью к РМЖ прививали вакциной, содержащей альфа-лактальбумин, или вводили им плацебо. За 10 месяцев наблюдения ни у одного из животных, получивших экспериментальный препарат, рак не развился. У всех мышей из группы плацебо со временем были выявлены злокачественные опухоли. Ученые также обнаружили, что экспериментальная вакцина способна эффективно подавлять рост уже развившихся или привитых опухолей у мышей.

Исследователи указали, что альфа-лактальбумин можно назвать подходящим антигеном для разработки вакцины против рака, поскольку:

  • его сверхэкспрессия наблюдается в большей части целевых опухолей;
  • его экспрессия в нормальных тканях возможна лишь при определенных условиях;
  • можно предотвратить его экспрессию в нормальных тканях, если избегать этих условий.

Важным выводом ученых стало то, что такая вакцинация не приводит к аутоиммунному воспалению молочной железы у мышей, у которых нет лактации.

«Мы уверены, что однажды эта вакцина будет использована для профилактики рака молочной железы у взрослых женщин, как сейчас при помощи вакцинации детей предупреждают корь и полиомиелит», – сказал тогда ведущий автор исследования Винсент Туохи (Vincent Tuohy).

Что ученые собираются сделать сейчас

Винсент Туохи, «отец» экспериментальной вакцины, заявил, что конечная цель исследований – создание препарата для первичной профилактики РМЖ. Однако в ближайшем исследовании I фазы (NCT04674306) все еще не будут участвовать женщины, которые никогда не болели раком. Томас Бадд (Thomas Budd), ведущий автор новой научной работы, назвал новое исследование «не совсем профилактическим».

Основными целями исследования I фазы будут безопасность вакцины и подбор минимальной эффективной дозы, вызывающей иммунный ответ. В нем будут участвовать пациентки, у которых в анамнезе был трижды негативный РМЖ и которые прошли его стандартное лечение.

Как работает экспериментальная вакцина против рака молочной железы? Анимация с текстом на английском языке. Источник – Cleveland Clinic

Ученые ожидают, что исследования профилактического действия вакцины могут начаться минимум через два года. Если вакцина окажется эффективной, ее можно будет применять для женщин в периоде постменопаузы, когда вероятность лактации крайне низка, а риск РМЖ увеличивается. «Это лишь точка отсчета. Мы начнем с пациенток, у которых уже был рак молочной железы… Когда мы узнаем побочные эффекты и дозировку, мы хотим включить в исследование пациенток с генетическим риском развития трижды негативного рака молочной железы», – рассказал Томас Бадд.

Винсент Туохи вместе с коллегами также ведет работу над экспериментальной вакциной против рака яичника. В качестве мишени для антител ученые рассматривают еще один «антиген на пенсии» – внеклеточный домен рецептора антимюллерового гормона 2-го типа. Этот белок специфичен для яичников, он играет роль в регулировании овариального резерва. В периоде постменопаузы его концентрации в нормальных тканях резко сокращаются, однако он экспрессируется в 90 % карцином яичника.

telegram protivrakaru
Колонка редакции
Габай Полина Георгиевна
Габай Полина Георгиевна
Шеф-редактор
Выявил – лечи. А нечем
Выявил – лечи. А нечем
Данные Счетной палаты о заболеваемости злокачественными новообразованиями (ЗНО), основанные на информации ФФОМС, не первый год не стыкуются с медицинской статистикой. Двукратное расхождение вызывает резонный вопрос – почему?

Государственная медицинская статистика основана на данных статформы № 7, подсчеты  ФФОМС — на первичных медицинских документах и реестрах счетов. Первые собираются вручную на «бересте» и не проверяются, вторые — в информационных системах и подлежат экспертизе. Многие специалисты подтверждают большую достоверность именной второй категории.

Проблема в том, что статистика онкологической заболеваемости не просто цифры. Это конкретные пациенты и, соответственно, конкретные деньги на их диагностику и лечение. Чем выше заболеваемость, тем больше должен быть объем обеспечения социальных гарантий.

Но в реальности существует диссонанс — пациенты есть, а денег нет. Субвенции из бюджета ФФОМС рассчитываются без поправки на коэффициент заболеваемости. Главный критерий — количество застрахованных лиц. Но на практике финансирования по числу застрахованных недостаточно для оказания медпомощи фактически заболевшим. Федеральный бюджет не рассчитан на этот излишек. И лечение заболевших «сверх» выделенного финансирования ложится на регионы.

Коэффициент заболеваемости должен учитываться при расчете территориальных программ. Однако далее, чем «должен», дело не идет — софинансирование регионами реализуется неоднородно и, скорее, по принципу добровольного участия. Регионы в большинстве своем формируют программу так же, как и федералы, — на основе количества застрахованных лиц. Налицо знакомая картина: верхи не хотят, а низы не могут. Беспрецедентные вложения столицы в онкологическую службу, как и всякое исключение, лишь подтверждают правило.

Этот острый вопрос как раз обсуждался в рамках круглого стола, прошедшего в декабре 2023 года в Приангарье. Подробнее см. видео в нашем Telegram-канале.

При этом ранняя выявляемость ЗНО является одним из целевых показателей федеральной программы «Борьба с онкологическими заболеваниями». Налицо асинхронность и алогичность в регулировании всего цикла: человек — деньги — целевой показатель.

Рост онкологической выявляемости для региона — ярмо на шее. Выявил — лечи. Но в пределах выделенного объема финансовых средств, которые не привязаны к реальному количеству пациентов. «Налечить» больше в последние годы стало непопулярным решением, ведь законность неоплаты медицинскому учреждению счетов сверх выделенного объема неоднократно подтверждена судами всех инстанций. Поэтому данные ФФОМС говорят о количестве вновь заболевших, но не об оплате оказанной им медицинской помощи.

Демонстрация реальной картины заболеваемости повлечет больше проблем, нежели наград. Такие последствия нивелирует цели мероприятий, направленных на онконастороженность и раннюю диагностику. Это дополнительные финансовые узы в первую очередь для субъектов Российской Федерации.

ФФОМС нашел способ снять вопросы и убрать расхождение: с 2023 года служба предоставляет Счетной палате данные официальной медицинской статистики. Однако требуются и системные решения. Стоит рассмотреть альтернативные механизмы распределения финансирования и введение специальных коэффициентов для оплаты онкопомощи. И, конечно же, назрел вопрос об интеграции баз данных фондов ОМС, медицинских информационных систем, ракового регистра и др. Пока что это происходит только в некоторых прогрессивных регионах.

26/01/2024, 14:27
Комментарий к публикации:
Выявил – лечи. А нечем
Габай Полина Георгиевна
Габай Полина Георгиевна
Шеф-редактор
Битва за офф-лейбл продолжается
Битва за офф-лейбл продолжается
Вчера в «регуляторную гильотину» (РГ) поступил очередной проект постановления правительства, определяющий требования к лекарственному препарату для его включения в клинические рекомендации и стандарты медицинской помощи в режимах, не указанных в инструкции по его применению. Проще говоря, речь о назначениях офф-лейбл. Предыдущая редакция документа была направлена на доработку в Минздрав России в феврале этого года.

Это тот самый документ, без которого тема офф-лейбл никак не двигается с места, несмотря на то, что долгожданный закон, допускающий применение препаратов вне инструкции у детей, вступил в силу уже более года назад (п. 14.1 ст. 37 Федерального закона от 21.11.2011 №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Вступить-то он вступил, но вот только работать так и не начал, потому что до сих пор нет соответствующих подзаконных нормативных актов. Подчеркнем, что закон коснулся только несовершеннолетних, еще более оголив правовую неурегулированность, точнее теперь уже незаконность, взрослого офф-лейбла. Но и у детей вопрос так и не решен.

Один из необходимых подзаконных актов был принят одновременно с законом – это перечень заболеваний, при которых допускается применение препаратов офф-лейбл (распоряжение Правительства от 16.05.2022 №1180-р). В перечень вошел ряд заболеваний, помимо онкологии, – всего 21 пункт.

А вот второй норматив (требования, которым должны удовлетворять препараты для их включения в стандарты медпомощи и клинические рекомендации) разрабатывается Минздравом России уже более года. Именно его очередная редакция и поступила на днях в систему РГ.

Удивляют годовые сроки подготовки акта объемом от силы на одну страницу. С другой стороны, эта страница открывает дорогу к массовому переносу схем офф-лейбл из клинических рекомендаций в стандарты медпомощи и далее в программу госгарантий. По крайней мере, в детской онкогематологии такие назначения достигают 80–90%. А это означает расширение финансирования, хотя скорее больше просто легализацию текущих процессов.

В любом случае для регулятора это большой стресс, поэтому спеха тут явно не наблюдается. Да и вообще решение вопроса растягивается, оттягивается и переносится теперь уже на 1 сентября 2024 года. Именно этот срок предложен Минздравом для вступления акта в силу. Еще в февральской редакции норматива речь шла о 1 сентября 2023 года, что встретило несогласие экспертов РГ. Причина очевидна – сам закон вступил в силу 29 июня 2022 года и дальнейшие промедления в его реализации недопустимы.

Что касается самих требований, то надо сказать, что в нынешней редакции они много лучше февральских, но тоже несовершенны. Не будем вдаваться в юридические нюансы: они будут представлены в РГ.

А в это время… врачи продолжают назначать препараты офф-лейбл, так как бездействие регулятора не может служить основанием для переноса лечения на 1 сентября 2024 года.

Ранее мы уже писали о проблеме офф-лейбл в других материалах фонда:

«Oфф-лейбл уже можно, но все еще нельзя»;

«Off-label или off-use?».

12/07/2023, 11:50
Комментарий к публикации:
Битва за офф-лейбл продолжается
Камолов Баходур Шарифович
Камолов Баходур Шарифович
Главный редактор
Потерянные и забытые
Потерянные и забытые
И снова о документе, который уже больше года никому не дает покоя – приказе №116н – порядке оказания онкологической помощи взрослым, который начал действовать с 2022 года. В адрес этого документа высказано так много замечаний и организаторами здравоохранения, и руководителями лечебных учреждений, и рядовыми врачами, что, казалось бы, говорить больше не о чем. К сожалению, это не так: тема оказалась неисчерпаемой. Эксперты фонда «Вместе против рака» тоже и уже не раз давали оценки новому порядку. Сегодня хочу остановиться на одном аспекте, имеющем колоссальную важность: речь пойдет о двух категориях онкологических больных, которым не нашлось места в новом порядке. Фактически о них просто забыли. Однако не забыл о них следственный комитет. Как раз на днях «Медицинская газета» осветила уголовное дело в отношении врача-хирурга, выполнившего спасительную резекцию ректосигмоидного отдела толстой кишки.

Если человека нельзя вылечить, то это не значит, что ему нельзя помочь

Таков основной посыл паллиативной помощи. Однако ее возможности ограничены: в частности, для онкологических пациентов не предусмотрена хирургическая помощь. Равно как не предусмотрена она и соответствующим порядком онкологической помощи. Речь о пациентах с распространенным раком, которые не могут быть прооперированы радикально, но нуждаются в паллиативном хирургическом вмешательстве. Такая помощь обеспечивает более высокое качество дожития, например, онкобольных с кишечной непроходимостью, кровотечениями при распространенном процессе, с нарушением оттока мочи, скоплением жидкости в плевральной или брюшной полости и т. д. Химиотерапевты не могут без стабилизации состояния провести таким пациентам лекарственное лечение. В специализированных онкологических учреждениях симптоматическая хирургия не предусмотрена. Да и вообще система паллиативной помощи не подразумевает хирургию. В неспециализированных учреждениях таких пациентов теперь тоже не ждут, если стационар не включен в региональную систему маршрутизации онкобольных.

С вступлением в силу приказа №116н такой больной может быть госпитализирован в многопрофильный стационар только как неонкологический пациент. Чтобы не нарушать никакие порядки и получить оплату за данный клинический случай, врачи вынуждены хитрить и фантазировать, выдумывая обоснования для госпитализации.

Часть людей обращается за такой помощью в частные клиники. Еще часть – в хосписы и паллиативные отделения, но вот только там нет хирургии. Таким образом, сформировалась когорта онкобольных, на которых действие нового порядка не распространяется. Подсчитать число таких пациентов сложно, так как теперь они находятся вне зоны внимания онкослужбы.

Между небом и землей

Ситуация вокруг этих больных нередко обрастает и дополнительными сложностями, которые недавно освещала наша редакция по результатам большого аналитического исследования, посвященного вопросам паллиативной помощи в России.

Во-первых, не все онкологи сообщают пациенту, что возможности лечения заболевания исчерпаны. Из-за этого не выдают направление в специализированные паллиативные отделения или хосписы. А некоторые просто не знают, что требуется дополнительное заключение. И складывается ситуация, когда пациент не получает онкологическое лечение, поскольку показаний уже нет, но и нет возможности получить паллиативную помощь, поскольку отсутствует направление от врача-онколога. Но наиболее важно то, что в контексте хирургической паллиативной помощи такие пациенты попросту вне курации обеих служб, т. е. без гарантий и помощи.

Во-вторых, имеются интересные особенности в преемственности онкологической и паллиативной помощи, а именно: странное «блуждание» пациентов между паллиативом и онкологией. Это обусловлено тем, что сопроводительная терапия в онкологическом секторе, в том числе уход за пациентом, обезболивание, устранение тошноты и рвоты, толком не регулируется и не оплачивается по программе госгарантий. Поэтому тяжелые, фактически умирающие от осложнений, пациенты попадают в паллиатив. А там при грамотном подходе буквально оживают и возвращаются в онкологические учреждения, чтобы продолжить основное лечение. С клинической точки зрения это нонсенс.

Сопровожден до осложнений

Означенные проблемы онкослужбы дали почву для появления другой когорты онкологических пациентов, оказание помощи которым не предусмотрено ни новым минздравовским порядком, ни иными нормативными актами, регулирующими данную сферу здравоохранения.

Я говорю о тех, кто нуждается в сопроводительной терапии осложнений, наступающих во время лечения онкологических заболеваний. По большому счету к их числу относятся все 100% онкобольных, поскольку те или иные неблагоприятные последствия «химии» возникают у каждого. Таких состояний много: тошнота, рвота, нейтропения, тромбоцитопения, анемия, инфекции, мукозиты, болевой синдром и т. д.

Да, онкологи назначают пациентам препараты, снижающие негативные проявления последствий химиотерапии, в частности противорвотные средства. Но, во-первых, такие препараты покупаются обычно за средства пациентов, во-вторых, состояния могут быть куда более серьезными, они не снимаются приемом таблетированных лекарств и требуют проведения инфузионной либо иной терапии в стационарных условиях. Однако попасть туда не так просто. В онкологической службе вся помощь исключительно плановая, поэтому онкобольной с осложнениями может поступить только в общелечебную сеть, где не всегда знают, как помочь пациенту с диагнозом «онкология» в случае резкого снижения гемоглобина, высокого лейкоцитоза и пр.

Иными словами, из поля зрения авторов порядка оказания онкологической помощи и разработчиков клинических рекомендаций выпала не просто группа больных, а целый раздел лечения. Хотя справедливости ради надо сказать, что «проведение восстановительной и корригирующей терапии, связанной с возникновением побочных реакций на фоне высокотоксичного лекарственного лечения» предусмотрено как одна из функций онкологических учреждений, однако соответствующих условий для реализации нет.

До сих пор нет ни отдельного тома клинических рекомендаций по сопроводительной терапии осложнений онкологических заболеваний, ни соответствующих разделов в профильных клинических рекомендациях по злокачественным новообразованиям, за редким исключением, которое еще больше подтверждает правило. А коль скоро нет клинических рекомендаций по оказанию данного вида медицинской помощи, нет и тарифов на него. А если нет тарифов, медицинские организации не могут заниматься сопроводительной терапией осложнений онкологических заболеваний. Круг замкнулся.

Безусловно, некая положительная тенденция к решению этой проблемы есть. Для начала в последние годы она довольно активно обсуждается. Кроме того, с 2023 года введен подход по использованию коэффициента сложности лечения пациента (КСЛП), который «удорожает» базовый тариф, доплата предназначена для возмещения расходов на сопроводительную терапию. Однако механизм крайне выборочно покрывает препараты, используемые для лечения осложнений, да и сумма в 16–18 тыс. руб. зачастую меньше реальных расходов.

Если бы данный вид медицинской помощи нашел полноценное отражение в клинических рекомендациях и новом порядке, это позволило бы создать в онкодиспансерах отделения сопроводительной терапии, которые принимали бы пациентов с осложнениями в режиме 24/7, в том числе по экстренным показаниям.

Что же происходит в реальности? То же, что и в случае с первой категорией онкобольных: человек сам приобретает нужные препараты и (или) ищет врача или медсестру, которые готовы ему помочь. Какими в случае неблагоприятных событий могут быть юридические последствия такой помощи «по договоренности», несложно представить.

21/03/2023, 12:05
Комментарий к публикации:
Потерянные и забытые
Страница редакции
Обсуждение
Подписаться
Уведомить о
guest
2 комментариев
Старые
Новые Популярные
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Гость
Гость
2 лет назад

Вакцины, которые обучали бы иммунитет распознавать антигены раковых клеток, еще не проходили испытаний на людях: образно говоря, они не покидали лабораторий.

Разъясняю для некоторых, собирающихся бороться с онкологией вакцинацией к раковым антигенам. Невозможно сие по законам иммунологии в принципе. Питер Медовар 1953 год с получением за это в 1960 году Нобелевки. “Иммунологическая толерантность возникает или от применения сверхбольших или сверхмалых доз антигена и сохраняется пока в организме сохраняется антиген”. Раковая опухоль всего первоначально из единичной раковой клетки возникает и по сему на её антигены всегда, коли в сверхмалых дозах они, будет выработана толерантность иммунологическая или по другому невозможность иммунного ответа. Специфической иммунной защиты в принципе существовать не может. Но может и есть защита неспецифическая, не имеющая никакого отношения к раковым антигенам. Вот так по законам иммунологии и милейшие прежде чем-то то пытаться создать нужно изучить их для начала.

Диана
Диана
7 месяцев назад

Мы писали на почту организаторам исследования. 1 августа этого года получили вот такой ответ

Thank you for your interest in the Novel Breast Cancer vaccine!

The trial has continued to enroll potential participants slowly in an effort to maintain the highest level of care and safety.

At this time, we have completed our initial cohort for enrollment onto the TNBC arm of patients not currently receiving Pembrolizumab/Keytruda. However, as we continue to review study data, new enrollment slots may become available and we will gladly keep your information on record for that time.

If a slot becomes available or you are eligible to enroll onto either Cohort 2 or 3, you will be contacted by one of our nurse coordinators.

Patients who are eligible to participate should meet the criteria of one of the following cohorts:

COHORT 1 – Participants diagnosed with Triple Negative Breast Cancer not currently receiving Pembrolizumab/Keytruda

• Estrogen Receptor <1%, Progesterone Receptor <1% and HER2 non-amplified (negative) on either IHC or ISH testing consistent with contemporary NCCN guidelines

• Initial treatment with surgical intervention (mastectomy, etc.) must have diagnosis of pathologic Stage II or Stage III

• Initial treatment with chemotherapy must have had residual tumor tissue (either in the breast or lymph nodes) at surgery

• No more than 36 months from the initiation of cancer treatment (either surgical or chemotherapy)

• Must have completed all appropriate standard of care cancer therapy (surgery/chemotherapy/radiation, etc.) as directed by their oncologist and in accordance with NCCN guidelines

COHORT 2 – “Prevention Cohort” for those participants with known deleterious mutations in BRCA 1, BRCA 2 or PALB2 at high risk of developing triple negative breast cancer

• At high risk for developing triple-negative breast cancer, defined as: carrying a deleterious mutation in BRCA1, BRCA2 or PALB2

• No evidence of breast cancer based on both mammography (or breast MRI) within 180 days AND breast examination by a physician or advanced practice practitioner within 30 days

• Intention to receive prophylactic bilateral mastectomy within 84 days from trial enrollment

• No future plans for pregnancy and willing to utilize effective non-hormonal contraception for duration of child-bearing potential ability.

COHORT 3 – Participants diagnosed with Triple Negative Breast Cancer currently receiving Pembrolizumab/Keytruda

• Estrogen Receptor <1%, Progesterone Receptor <1% and HER2 non-amplified (negative) on either IHC or ISH testing consistent with contemporary NCCN guidelines

• Initial treatment with surgical intervention (mastectomy, etc.) must have diagnosis of pathologic Stage II or Stage III

• Initial treatment with chemotherapy must have had residual tumor tissue (either in the breast or lymph nodes) at surgery

• Must have at least 6 weeks of pembrolizumab/Keytruda therapy planned after their first planned vaccination with alpha-lactalbumin vaccine

The current study of the Alpha-lactalbumin vaccine is a Phase 1 trial.

The purpose of this study is to determine the safety as well as the dose of the alpha-lactalbumin vaccine producing the best immune response to alpha-lactalbmuin.

Each cohort is limited to a very small number of patients.

Thank you again for your willingness to support cancer research.

Regards,

The Breast Cancer Clinical Trial Team at Cleveland Clinic

Актуальное
все