Ятрогенное дело

Весной 2021 года немолодая женщина обратилась в Арсеньевскую городскую больницу с жалобами на увеличение живота — судя по медицинской документации, это было ее первое обращение такого рода. Пациентку госпитализировали, но спустя несколько дней пребывания в стационаре она скончалась.

Внучка умершей направила заявление в Следственный комитет РФ, в связи с чем тот возбудил уголовное дело по п. «в» ч. 2 ст. 238 Уголовного кодекса РФ: оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности жизни или здоровья потребителей, повлекшее по неосторожности смерть человека.

Однако после проведения судебно-медицинской экспертизы следователь изменил позицию и прекратил уголовное дело в связи с отсутствием события преступления.

Эксперты отметили, что причиной смерти стало необратимое прогрессирование тяжелого ЗНО поджелудочной железы IV стадии. Хирургическое вмешательство было уже невозможным, реанимационные мероприятия оказались неэффективными.

В то же время экспертиза выявила ряд дефектов оказания медпомощи. Помимо нарушений в оформлении медицинской документации, пациентке не сделали все необходимые диагностические и лабораторные обследования (маммографию, эзофагогастродуоденоскопию, цитологическое исследование и пр.), не провели консультации ряда специалистов (гинеколога, онколога, нефролога).

Тем не менее эксперты однозначно подчеркнули: выявленные нарушения не состоят в причинно-следственной связи со смертью пациентки и даже при отсутствии данных дефектов благоприятный исход лечения был невозможен.

После прекращения уголовного дела внучка пациентки обратилась в суд с иском к больнице о компенсации морального вреда в размере 500 тыс. руб. В основу требований легли выводы судмедэкспертизы о наличии нарушений при оказании медпомощи, а также сам факт смерти бабушки.

Руководствуясь заключением все тех же экспертов, привлеченных в рамках уголовного дела, и результатами экспертиз качества медпомощи, выполненных страховой организацией и ТФОМС, в июле 2023 года суд первой инстанции продублировал вывод об отсутствии причинно-следственной связи между недостатками оказания медпомощи и смертью пациентки.

При этом суд решил, что допущенные дефекты сами по себе причинили истице моральный вред и частично удовлетворил исковые требования, взыскав в ее пользу 25 тыс. руб. Суд также учел вступившие в законную силу судебные акты по другому делу: ранее по поводу компенсации морального вреда в связи со смертью той же пациентки обращался ее сын, т. е. отец заявительницы по рассматриваемому делу.

В деле по иску сына пациентки суды первой и апелляционной инстанций пришли к аналогичным выводам. В качестве компенсации морального вреда, причиненного недостатками оказания медпомощи, суды постановили взыскать в пользу заявителя 50 тыс. руб. (он запрашивал 1 млн руб.).

Право родственников пациента на компенсацию морального вреда в связи с дефектами оказания медпомощи ранее неоднократно подтверждалось Верховным судом РФ.

Высшая судебная инстанция допускает компенсацию и в тех случаях, когда неблагоприятный исход лечения не состоит в причинной связи с действиями или бездействием врачей. Данная позиция закреплена и в п. 49 постановления Пленума Верховного Суда РФ.

Арсеньевская больница не согласилась с принятым решением и обратилась в вышестоящий суд с апелляционной жалобой. Суд апелляционной инстанции оставил решение в силе.

Данное дело в очередной раз демонстрирует, что клиники несут ответственность не только за нарушения, которые непосредственно ухудшили состояние пациента. Медорганизация должна быть готова компенсировать вред и в тех ситуациях, когда допущенные недостатки на первый взгляд несущественны — как, например, неправильное заполнение медицинских документов.

Отсутствие причинно-следственной связи между дефектами оказания медпомощи и ухудшением состояния здоровья пациента (вплоть до летального исхода) влияет лишь на размер присуждаемой компенсации, но не является основанием для отказа в предъявленных к клинике требованиях.