Вверх
Оставить отзыв
Только для врачей

В Госдуме проконтролируют организацию и оказание онкопомощи в регионах. Результаты опросов врачей и пациентов будут визуализированы на интерактивной карте

/

В Госдуме запустили проект общественного контроля работы онкослужбы «Онкомонитор»

/

Вышел в свет первый выпуск экспертно-аналитического вестника «ЭХО онкологии»

/

В реанимацию могут не пустить братьев пациента, опекунов и детей до 14 лет. Больницы не обязаны выполнять эти требования, поясняет эксперт

/

Как устроена диагностика в системе ОМС, как развивается онкодиагностика, как упростить взаимодействие частной и государственной медицины?

/

Минздрав ставит целевые показатели по улучшению здоровья россиян. А когда не достигает их — манипулирует статистикой

/

«К заключениям из частных клиник относятся крайне скептически» Что нужно знать об отсрочке от мобилизации по болезни?

/

Сколько стоит честь врача? Недорого. О перспективах защиты медработниками чести и достоинства в суде

/

На раке решили не экономить. ФФОМС попробует отказаться от оплаты высокотехнологичного лечения онкологии по тарифам, утвержденным Минздравом РФ

/

«Осуждение врачей за убийство войдет в историю». Дело работников калининградского роддома плачевно скажется на всей отрасли здравоохранения

/

Применение препаратов off-label у детей «формально заморожено» до вступления в силу клинических рекомендаций и стандартов медпомощи

/

А полечилось как всегда. Закон о назначении детям «взрослых» препаратов дал неожиданный побочный эффект

/

Как в России лечат рак молочной железы? Минздрав России опубликовал новые стандарты медицинской помощи при раке молочной железы у взрослых

/

ФСБ расследует «финансирование» российских медработников иностранными фармкомпаниями

/
Закон
3 июня 2022
2920

Не(законность) использования лекарств пациента и благотворительных фондов

Автор: Фонд «Вместе против рака»
Не(законность) использования лекарств пациента и благотворительных фондов
Ежегодно пациенты тратят не менее 3,5 млрд рублей личных средств на приобретение противоопухолевых препаратов в аптеках страны. Кроме того, немало привозится из-за границы. Также огромен вклад и благотворительных организаций в лекобеспечение онкопациентов. Причин немало: отсутствие препарата в медицинской организации, долгие сроки ожидания, обращение лекарств без регистрации, желание пациента получить оригинал, а не дженерик и т. д. Далее встает дилемма: как использовать такие препараты, как поставить на учет. Имеет ли клиника право ввести «чужой» препарат пациенту и существуют ли риски ответственности? Будут ли возмещены затраты клиники на оказание такой услуги по ОМС?

Теневое софинансирование онкопомощи

Вопрос о законности использования препаратов, купленных пациентом и его родственниками или полученных от благотворительных организаций, является дискуссионным на протяжении уже длительного времени. Как минимум потому, что регулирование не поспевает за практикой, да и не сильно стремится отвечать ее запросам. О реакции регулятора и наших попытках прояснить ряд вопросов далее, а сперва о некоторых за и против.

С одной стороны, бытует мнение о том, что норма закона о допустимости использования в клиниках препаратов пациентов могла бы трактоваться как отмена, пусть даже частичная, гарантированного лекобеспечения в рамках программы госгарантий.

С другой стороны, едва ли возможно запретить медорганизациям использовать препараты пациентов или благотворительных организаций. Во-первых, в условиях недостатка денег в системе здравоохранения фактически имеет место софинансирование со стороны пациента и благотворительных фондов. Отказ пациенту в использовании его препаратов может напрямую сказаться на эффективности его лечения, например, когда у клиники просто нет возможности достать лекарство или достать его в адекватные сроки. И, конечно же, сложно не понять желание пациента купить оригинальный препарат вместо дженерика. Как быть в этих случаях и законна ли такая практика.

Разрешено все, что прямо не запрещено

В июле 2021 года приказом от 01.07.2021 №696н Минздрав изменил перечень оснований для отказа в оплате медицинской помощи (уменьшения оплаты медицинской помощи). Из данного перечня Минздрав исключил «использование медицинской организацией лекарственных препаратов, предоставленных пациентом или иной организацией, действующей в интересах пациента, из иных источников финансирования (за исключением оказания медицинской помощи в амбулаторных условиях)».

Таким образом, применение лекарственных препаратов, приобретенных пациентом или благотворительной организацией, сейчас не является нарушением в рамках медико-экономической экспертизы и основанием для отказа в оплате услуг страховыми организациями. Но подчеркнем: не является нарушением только с точки зрения норм по проведению контроля медицинской помощи в сфере ОМС.

Оплата введения препаратов, полученных от благотворительных организаций

С 2022 года в программе госгарантий определен ряд КСГ, по которым может осуществляться оплата введения препаратов, которые пациент получил от благотворительных организаций. Введение препаратов, купленных пациентом за личные средства, по какой-то причине в КСГ не вошло, более того, указано как исключение из случая. Речь идет об оплате «случаев введения медицинской организацией лекарственных препаратов, предоставленных пациентом или иной организацией, действующей в интересах пациента из иных источников финансирования (за исключением лекарственных препаратов, приобретенных пациентом или его представителем за счет личных средств)».

Оплата введения препаратов, купленных пациентом

Еще раз подчеркнем, что использование медицинской организацией лекарств, приобретенных за счет личных средств пациента, не вошло в КСГ и скорее всего не будет оплачено медицинской организации. Притом что такие случаи очевидно не могут кодироваться по вышеуказанным КСГ, так как они четко и ясно выведены за рамки. Из программы госгарантий невозможно сделать вывод о том, по каким же КСГ следует учитывать обсуждаемый кейс. Поэтому наше СМИ обратилось к регулятору с робкой надеждой прояснить истину.

Вопросы без ответов

Сетевое издание «Вместе против рака» направило письма в Минздрав и ФОМС с тремя, казалось бы, простыми вопросами:

  1. Какие КСГ допустимо использовать медицинской организации в тех случаях, когда пациент или иная организация, действующая в интересах пациента, предоставляет лекарственный препарат, приобретенный за счет личных средств, в медицинскую организацию?
  2. Какие источники финансирования подразумеваются под «иными источниками финансирования» в приказе №696н и программе госгарантий?
  3. Может ли медицинская организация отказать пациенту в использовании лекарственных препаратов, предоставленных пациентом, его представителем, организацией, действующей в его интересах, в случае приобретения лекарственных препаратов за счет личных средств?

К сожалению, ни на один из вопросов ответ по существу получен не был. В своих идентичных до запятой ответах ФОМС и Минздрав повторяют нудные положения программы госгарантий и перечисляют все те же ущербные КСГ, не позволяющие понять, как кодировать введение препаратов, приобретенных пациентом за счет личных средств. Кроме формальной переписи имеющихся норм, каких-либо разъяснений со стороны регулятора не последовало, несмотря на полуторамесячную просрочку ответа (прим.: Минздравом были критически нарушены сроки ответа на обращение, ФОМС ответил своевременно).

В очередной раз не разобравшись в сути вопроса, регуляторы под копирку резюмируют: «таким образом Программой определены КСГ, включающие исключительно расходы на введение лекарственных препаратов».

Иллюзия законности

Использование клиникой сторонних лекарственных препаратов связано с еще одним немаловажным аспектом. Когда больница закупает препарат, он попадает в систему мониторинга движения лекарственных препаратов, как того требует Федеральный закон от 12.04.2010 №61-ФЗ «Об обращении лекарственных средств». Но когда пациент сам покупает препарат, он выводится из обращения. Соответственно, когда в медучреждение попадает препарат, купленный пациентом самостоятельно, его невозможно поставить на учет в системе мониторинга, что нарушает требование законодательства. Кроме того, это не позволяет оценить, например, как хранился препарат до попадания в клинику.

Все это дает основания полагать, что действующая регуляторика довольно опасна: она создает иллюзию законности при отсутствии четкого порядка применения больницей «принесенных» лекарств. Тем более надо понимать, что использование сторонних лекарств (без идентификации продавца, без оценки условий хранения, без заведения препарата в систему мониторинга и др.) чревато квалификацией в качестве правонарушения по причине нарушения требований качества и безопасности при оказании медицинской помощи. Со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Аналогичная проблема возникает, когда препараты по льготе выдаются пациенту на руки, в то время как вводить их можно только в стационаре.

Приобретение лекарств благотворительной организацией выглядит проще с точки зрения правил мониторинга движения препаратов. В таких случаях на практике составляются трехсторонние соглашения между клиникой, поставщиком лекарств и благотворительным фондом. За собранные фондом средства в клинику поставляются лекарства, как поставлялись бы в случае их оплаты из бюджета ОМС.

Полумеры в полутьме

Чувствуя всю зыбкость ситуации, до определенного времени медработники скорой помощи отказывались вводить препараты, купленные самими пациентами. Это было еще одной проблемой, беспокоящей пациентское сообщество. Ситуация улучшилась, когда после долгой работы Всероссийского общества гемофилии Минздрав в 2018 году направил письмо «О совершенствовании оказания скорой медицинской помощи пациентам с наследственным дефицитом фактора свертываемости крови», где осторожно указал, что «…медицинские работники выездных бригад скорой медицинской помощи вправе оказать помощь пациенту при применении пациентом лекарственных препаратов, находящихся на хранении у пациентов».

Кроме того, что такое полуразрешение – не более чем полумера, оно, к сожалению, коснулось не всех групп пациентов, а только больных гемофилией – «в целях сохранения [их] жизни и здоровья».

Дорогое удовольствие

Чтобы понять масштабы самостоятельного приобретения противоопухолевых препаратов пациентами, мы оценили объемы покупок лекарств в аптеках страны за 2018–2022 годы. Ежегодно пациенты тратят на онкопрепараты около 3,5 млрд рублей, не считая закупок за рубежом. В 2022 году произошел резкий взлет – за январь-апрель в аптеках куплено онколекарств на общую сумму уже свыше 2,1 млрд рублей. Из общего объема почти половины стандартно приходится на инъекционные препараты, которые, по всей видимости, далее вводятся пациентам в медицинских организациях.

Думайте сами, решайте сами

Объем софинансирования онкологической программы только за счет личных средств пациентов составляет не менее 3,5 млрд рублей в год. Вклад благотворительных фондов очевидно в разы выше. Для начала это свидетельствует о недополучении пациентами по тем или иным причинам гарантированных законом лекарственных препаратов. Кроме того, существующая законодательная база не позволяет законно использовать такие препараты в стенах медицинской организации.

С одной стороны, использование препаратов, предоставленных пациентом или иной организацией, действующей в интересах пациента, более не считается нарушением с точки зрения законодательства о контроле медицинской помощи в сфере ОМС. С другой, это не устраняет всех проблем и не делает их использование правомерным, так как законного механизма применения таких лекарств по-прежнему нет.

Во-первых, нет алгоритма их учета в системе мониторинга движения лекарственных средств. Во-вторых, по-прежнему неясно, как кодировать лечение, если препараты приобретены пациентом или его представителем за счет личных средств. Соответственно, неясно, как получить возмещение таких затрат. КСГ под случаи закупки препаратов благотворительными организациями предусмотрены с 2022 года.

Представляется, что регулятор неслучайно ушел от ответов. Ответа нет, точнее, он такой – думайте сами, решайте сами, платите сами, а доказать вашу неправоту мы еще успеем.

telegram protivrakaru

Перечень содержит список нарушений, за совершение которых медицинская организация, работающая в системе ОМС, лишается возмещения затрат по данному случаю полностью или частично и уплачивает штраф.

Медицинская помощь в условиях круглосуточного и дневного стационара оплачивается на основе групп заболеваний, в том числе КСГ.
КСГ – это группа заболеваний, относящихся к одному профилю медицинской помощи и сходных по используемым методам диагностики и лечения пациентов и средней ресурсоемкости (стоимость, структура затрат и набор используемых ресурсов).
Речь идет о КСГ st36.012 и ds36.006 («Злокачественное новообразование без специального противоопухолевого лечения»), а также st19.090 – st19.093 и ds19.063 – ds19.066 («ЗНО лимфоидной и кроветворной тканей без специального противоопухолевого лечения»).

Бюджетные учреждения закупают лекарственные препараты, применяемые при оказании медицинской помощи по ОМС, в соответствии с Федеральным законом от 05.04.2013 №44-ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд».

Юридические лица и индивидуальные предприниматели, осуществляющие производство, хранение, ввоз в Российскую Федерацию, отпуск, реализацию, передачу, применение и уничтожение лекарственных препаратов для медицинского применения, обеспечивают в порядке и в составе, которые установлены Правительством Российской Федерации с учетом вида осуществляемой ими деятельности, внесение информации о лекарственных препаратах для медицинского применения в систему мониторинга движения лекарственных препаратов для медицинского применения.

В соответствии с постановлением Правительства РФ от 14.12.2018 №1556.

Ст. 14.4 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях предусматривает административную ответственность за оказание населению услуг ненадлежащего качества или с нарушением установленных законодательством требований. Оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности жизни или здоровья потребителей, может повлечь и уголовную ответственность по ст. 238 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Закупка онкологических препаратов в розничной сети*

Год

Объем покупок онкопрепаратов за год (стоимость в рублях)

Объем покупок инъекционных онкопрепаратов за год
(стоимость в рублях)

2018

3 356 081,999

1 650 711,593

2019

3 379 907,359

1 638 955,141

2020

3 340 616,995

1 490 482,239

2021

3 619 895,319

1 698 620,687

2022**

2 149 203,117

901 686,304

*Данные предоставлены компанией DSM Group.

**Сумма объемов покупок представлена до апреля 2022 года включительно.

Колонка редакции
Габай Полина Георгиевна
Габай Полина Георгиевна
Шеф-редактор
Выявил – лечи. А нечем
Выявил – лечи. А нечем
Данные Счетной палаты о заболеваемости злокачественными новообразованиями (ЗНО), основанные на информации ФФОМС, не первый год не стыкуются с медицинской статистикой. Двукратное расхождение вызывает резонный вопрос – почему?

Государственная медицинская статистика основана на данных статформы № 7, подсчеты  ФФОМС — на первичных медицинских документах и реестрах счетов. Первые собираются вручную на «бересте» и не проверяются, вторые — в информационных системах и подлежат экспертизе. Многие специалисты подтверждают большую достоверность именной второй категории.

Проблема в том, что статистика онкологической заболеваемости не просто цифры. Это конкретные пациенты и, соответственно, конкретные деньги на их диагностику и лечение. Чем выше заболеваемость, тем больше должен быть объем обеспечения социальных гарантий.

Но в реальности существует диссонанс — пациенты есть, а денег нет. Субвенции из бюджета ФФОМС рассчитываются без поправки на коэффициент заболеваемости. Главный критерий — количество застрахованных лиц. Но на практике финансирования по числу застрахованных недостаточно для оказания медпомощи фактически заболевшим. Федеральный бюджет не рассчитан на этот излишек. И лечение заболевших «сверх» выделенного финансирования ложится на регионы.

Коэффициент заболеваемости должен учитываться при расчете территориальных программ. Однако далее, чем «должен», дело не идет — софинансирование регионами реализуется неоднородно и, скорее, по принципу добровольного участия. Регионы в большинстве своем формируют программу так же, как и федералы, — на основе количества застрахованных лиц. Налицо знакомая картина: верхи не хотят, а низы не могут. Беспрецедентные вложения столицы в онкологическую службу, как и всякое исключение, лишь подтверждают правило.

Этот острый вопрос как раз обсуждался в рамках круглого стола, прошедшего в декабре 2023 года в Приангарье. Подробнее см. видео в нашем Telegram-канале.

При этом ранняя выявляемость ЗНО является одним из целевых показателей федеральной программы «Борьба с онкологическими заболеваниями». Налицо асинхронность и алогичность в регулировании всего цикла: человек — деньги — целевой показатель.

Рост онкологической выявляемости для региона — ярмо на шее. Выявил — лечи. Но в пределах выделенного объема финансовых средств, которые не привязаны к реальному количеству пациентов. «Налечить» больше в последние годы стало непопулярным решением, ведь законность неоплаты медицинскому учреждению счетов сверх выделенного объема неоднократно подтверждена судами всех инстанций. Поэтому данные ФФОМС говорят о количестве вновь заболевших, но не об оплате оказанной им медицинской помощи.

Демонстрация реальной картины заболеваемости повлечет больше проблем, нежели наград. Такие последствия нивелирует цели мероприятий, направленных на онконастороженность и раннюю диагностику. Это дополнительные финансовые узы в первую очередь для субъектов Российской Федерации.

ФФОМС нашел способ снять вопросы и убрать расхождение: с 2023 года служба предоставляет Счетной палате данные официальной медицинской статистики. Однако требуются и системные решения. Стоит рассмотреть альтернативные механизмы распределения финансирования и введение специальных коэффициентов для оплаты онкопомощи. И, конечно же, назрел вопрос об интеграции баз данных фондов ОМС, медицинских информационных систем, ракового регистра и др. Пока что это происходит только в некоторых прогрессивных регионах.

26/01/2024, 14:27
Комментарий к публикации:
Выявил – лечи. А нечем
Габай Полина Георгиевна
Габай Полина Георгиевна
Шеф-редактор
Битва за офф-лейбл продолжается
Битва за офф-лейбл продолжается
Вчера в «регуляторную гильотину» (РГ) поступил очередной проект постановления правительства, определяющий требования к лекарственному препарату для его включения в клинические рекомендации и стандарты медицинской помощи в режимах, не указанных в инструкции по его применению. Проще говоря, речь о назначениях офф-лейбл. Предыдущая редакция документа была направлена на доработку в Минздрав России в феврале этого года.

Это тот самый документ, без которого тема офф-лейбл никак не двигается с места, несмотря на то, что долгожданный закон, допускающий применение препаратов вне инструкции у детей, вступил в силу уже более года назад (п. 14.1 ст. 37 Федерального закона от 21.11.2011 №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Вступить-то он вступил, но вот только работать так и не начал, потому что до сих пор нет соответствующих подзаконных нормативных актов. Подчеркнем, что закон коснулся только несовершеннолетних, еще более оголив правовую неурегулированность, точнее теперь уже незаконность, взрослого офф-лейбла. Но и у детей вопрос так и не решен.

Один из необходимых подзаконных актов был принят одновременно с законом – это перечень заболеваний, при которых допускается применение препаратов офф-лейбл (распоряжение Правительства от 16.05.2022 №1180-р). В перечень вошел ряд заболеваний, помимо онкологии, – всего 21 пункт.

А вот второй норматив (требования, которым должны удовлетворять препараты для их включения в стандарты медпомощи и клинические рекомендации) разрабатывается Минздравом России уже более года. Именно его очередная редакция и поступила на днях в систему РГ.

Удивляют годовые сроки подготовки акта объемом от силы на одну страницу. С другой стороны, эта страница открывает дорогу к массовому переносу схем офф-лейбл из клинических рекомендаций в стандарты медпомощи и далее в программу госгарантий. По крайней мере, в детской онкогематологии такие назначения достигают 80–90%. А это означает расширение финансирования, хотя скорее больше просто легализацию текущих процессов.

В любом случае для регулятора это большой стресс, поэтому спеха тут явно не наблюдается. Да и вообще решение вопроса растягивается, оттягивается и переносится теперь уже на 1 сентября 2024 года. Именно этот срок предложен Минздравом для вступления акта в силу. Еще в февральской редакции норматива речь шла о 1 сентября 2023 года, что встретило несогласие экспертов РГ. Причина очевидна – сам закон вступил в силу 29 июня 2022 года и дальнейшие промедления в его реализации недопустимы.

Что касается самих требований, то надо сказать, что в нынешней редакции они много лучше февральских, но тоже несовершенны. Не будем вдаваться в юридические нюансы: они будут представлены в РГ.

А в это время… врачи продолжают назначать препараты офф-лейбл, так как бездействие регулятора не может служить основанием для переноса лечения на 1 сентября 2024 года.

Ранее мы уже писали о проблеме офф-лейбл в других материалах фонда:

«Oфф-лейбл уже можно, но все еще нельзя»;

«Off-label или off-use?».

12/07/2023, 11:50
Комментарий к публикации:
Битва за офф-лейбл продолжается
Камолов Баходур Шарифович
Камолов Баходур Шарифович
Главный редактор
Потерянные и забытые
Потерянные и забытые
И снова о документе, который уже больше года никому не дает покоя – приказе №116н – порядке оказания онкологической помощи взрослым, который начал действовать с 2022 года. В адрес этого документа высказано так много замечаний и организаторами здравоохранения, и руководителями лечебных учреждений, и рядовыми врачами, что, казалось бы, говорить больше не о чем. К сожалению, это не так: тема оказалась неисчерпаемой. Эксперты фонда «Вместе против рака» тоже и уже не раз давали оценки новому порядку. Сегодня хочу остановиться на одном аспекте, имеющем колоссальную важность: речь пойдет о двух категориях онкологических больных, которым не нашлось места в новом порядке. Фактически о них просто забыли. Однако не забыл о них следственный комитет. Как раз на днях «Медицинская газета» осветила уголовное дело в отношении врача-хирурга, выполнившего спасительную резекцию ректосигмоидного отдела толстой кишки.

Если человека нельзя вылечить, то это не значит, что ему нельзя помочь

Таков основной посыл паллиативной помощи. Однако ее возможности ограничены: в частности, для онкологических пациентов не предусмотрена хирургическая помощь. Равно как не предусмотрена она и соответствующим порядком онкологической помощи. Речь о пациентах с распространенным раком, которые не могут быть прооперированы радикально, но нуждаются в паллиативном хирургическом вмешательстве. Такая помощь обеспечивает более высокое качество дожития, например, онкобольных с кишечной непроходимостью, кровотечениями при распространенном процессе, с нарушением оттока мочи, скоплением жидкости в плевральной или брюшной полости и т. д. Химиотерапевты не могут без стабилизации состояния провести таким пациентам лекарственное лечение. В специализированных онкологических учреждениях симптоматическая хирургия не предусмотрена. Да и вообще система паллиативной помощи не подразумевает хирургию. В неспециализированных учреждениях таких пациентов теперь тоже не ждут, если стационар не включен в региональную систему маршрутизации онкобольных.

С вступлением в силу приказа №116н такой больной может быть госпитализирован в многопрофильный стационар только как неонкологический пациент. Чтобы не нарушать никакие порядки и получить оплату за данный клинический случай, врачи вынуждены хитрить и фантазировать, выдумывая обоснования для госпитализации.

Часть людей обращается за такой помощью в частные клиники. Еще часть – в хосписы и паллиативные отделения, но вот только там нет хирургии. Таким образом, сформировалась когорта онкобольных, на которых действие нового порядка не распространяется. Подсчитать число таких пациентов сложно, так как теперь они находятся вне зоны внимания онкослужбы.

Между небом и землей

Ситуация вокруг этих больных нередко обрастает и дополнительными сложностями, которые недавно освещала наша редакция по результатам большого аналитического исследования, посвященного вопросам паллиативной помощи в России.

Во-первых, не все онкологи сообщают пациенту, что возможности лечения заболевания исчерпаны. Из-за этого не выдают направление в специализированные паллиативные отделения или хосписы. А некоторые просто не знают, что требуется дополнительное заключение. И складывается ситуация, когда пациент не получает онкологическое лечение, поскольку показаний уже нет, но и нет возможности получить паллиативную помощь, поскольку отсутствует направление от врача-онколога. Но наиболее важно то, что в контексте хирургической паллиативной помощи такие пациенты попросту вне курации обеих служб, т. е. без гарантий и помощи.

Во-вторых, имеются интересные особенности в преемственности онкологической и паллиативной помощи, а именно: странное «блуждание» пациентов между паллиативом и онкологией. Это обусловлено тем, что сопроводительная терапия в онкологическом секторе, в том числе уход за пациентом, обезболивание, устранение тошноты и рвоты, толком не регулируется и не оплачивается по программе госгарантий. Поэтому тяжелые, фактически умирающие от осложнений, пациенты попадают в паллиатив. А там при грамотном подходе буквально оживают и возвращаются в онкологические учреждения, чтобы продолжить основное лечение. С клинической точки зрения это нонсенс.

Сопровожден до осложнений

Означенные проблемы онкослужбы дали почву для появления другой когорты онкологических пациентов, оказание помощи которым не предусмотрено ни новым минздравовским порядком, ни иными нормативными актами, регулирующими данную сферу здравоохранения.

Я говорю о тех, кто нуждается в сопроводительной терапии осложнений, наступающих во время лечения онкологических заболеваний. По большому счету к их числу относятся все 100% онкобольных, поскольку те или иные неблагоприятные последствия «химии» возникают у каждого. Таких состояний много: тошнота, рвота, нейтропения, тромбоцитопения, анемия, инфекции, мукозиты, болевой синдром и т. д.

Да, онкологи назначают пациентам препараты, снижающие негативные проявления последствий химиотерапии, в частности противорвотные средства. Но, во-первых, такие препараты покупаются обычно за средства пациентов, во-вторых, состояния могут быть куда более серьезными, они не снимаются приемом таблетированных лекарств и требуют проведения инфузионной либо иной терапии в стационарных условиях. Однако попасть туда не так просто. В онкологической службе вся помощь исключительно плановая, поэтому онкобольной с осложнениями может поступить только в общелечебную сеть, где не всегда знают, как помочь пациенту с диагнозом «онкология» в случае резкого снижения гемоглобина, высокого лейкоцитоза и пр.

Иными словами, из поля зрения авторов порядка оказания онкологической помощи и разработчиков клинических рекомендаций выпала не просто группа больных, а целый раздел лечения. Хотя справедливости ради надо сказать, что «проведение восстановительной и корригирующей терапии, связанной с возникновением побочных реакций на фоне высокотоксичного лекарственного лечения» предусмотрено как одна из функций онкологических учреждений, однако соответствующих условий для реализации нет.

До сих пор нет ни отдельного тома клинических рекомендаций по сопроводительной терапии осложнений онкологических заболеваний, ни соответствующих разделов в профильных клинических рекомендациях по злокачественным новообразованиям, за редким исключением, которое еще больше подтверждает правило. А коль скоро нет клинических рекомендаций по оказанию данного вида медицинской помощи, нет и тарифов на него. А если нет тарифов, медицинские организации не могут заниматься сопроводительной терапией осложнений онкологических заболеваний. Круг замкнулся.

Безусловно, некая положительная тенденция к решению этой проблемы есть. Для начала в последние годы она довольно активно обсуждается. Кроме того, с 2023 года введен подход по использованию коэффициента сложности лечения пациента (КСЛП), который «удорожает» базовый тариф, доплата предназначена для возмещения расходов на сопроводительную терапию. Однако механизм крайне выборочно покрывает препараты, используемые для лечения осложнений, да и сумма в 16–18 тыс. руб. зачастую меньше реальных расходов.

Если бы данный вид медицинской помощи нашел полноценное отражение в клинических рекомендациях и новом порядке, это позволило бы создать в онкодиспансерах отделения сопроводительной терапии, которые принимали бы пациентов с осложнениями в режиме 24/7, в том числе по экстренным показаниям.

Что же происходит в реальности? То же, что и в случае с первой категорией онкобольных: человек сам приобретает нужные препараты и (или) ищет врача или медсестру, которые готовы ему помочь. Какими в случае неблагоприятных событий могут быть юридические последствия такой помощи «по договоренности», несложно представить.

21/03/2023, 12:05
Комментарий к публикации:
Потерянные и забытые
Страница редакции
Обсуждение
Подписаться
Уведомить о
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Актуальное
все