Вверх
Оставить отзыв
Только для врачей

Адвокат Полина Габай — Forbes: интервью о медицинском блогинге, рисках и границах ответственности.

/

Адвокат Полина Габай в журнале «Флебология сегодня»: юрист о рисках для хирургов и клиник

/

Что мешает развитию ДМС: комментарий адвоката Полины Габай.

/

Единая база пациентов с психическими расстройствами: какова цена учета?

/

К вопросу о компенсации морального вреда пациентам в связи с оказанием медицинской помощи ненадлежащего качества

/

Травмы, грипп, стресс: от чего хотят избавиться россияне с помощью гомеопатии

/

Комиссионный отбор: почему пациентам в России недоступны инновационные лекарства

/

Эксперты призвали скорее вводить страхование профессиональной ответственности

/

Вышел новый номер парламентского журнала «ЭХО онкологии»

/

Полина Габай — в «Российской газете» о правах пациентов на паллиативную помощь

/

Во все нетяжкие: снизится ли число уголовных дел против врачей

/

Оплата перелета к месту лечения: почему НКО вынуждены открывать сборы на дорогу

/

Завершился XIX Ежегодный конгресс РООУ — один из самых масштабных профессиональных мероприятий в области отечественной онкоурологии

/

Проблемы и пути решения в сопроводительной терапии онкологических пациентов

/
Онкослужба
29 января 2026
254

Воспалительная миофибробластическая опухоль мочевого пузыря

Воспалительная миофибробластическая опухоль мочевого пузыря

Введение

Воспалительная миофибробластическая опухоль (ВМО), также называемая воспалительной псевдоопухолью, псевдосаркоматозной миофибробластической пролиферацией, является редким новообразованием, которое может возникать в мочеполовой системе и других органах, включая легкие и брюшную полость [1]. ВМО мочевого пузыря (МП), как правило, проявляется тотальной гематурией и может отличаться от других опухолей МП экспрессией киназы анапластической лимфомы (ALK) [2]. Характеризуется пучковым расположением миофибробластов с примесью воспалительных клеток и сосудов. Дифференциальный диагноз ВМО МП включает саркоматоидную карциному и лейомиосаркому. Диагностические признаки, такие как мелкодисперсный/просветленный ядерный хроматин, ганглиоподобные клетки, бледная эозинофильная цитоплазма с длинными отростками, повышенная экспрессия киназы анапластической лимфомы (ALK) по результатам иммуногистохимических исследований и отсутствие атипичных митозов, помогают отличить ВМО от ее злокачественных аналогов [3].

В связи с редкой встречаемостью данной патологии представляем клинический случай ВМО МП у женщины с тотальной макрогематурией и тазовой болью и приводим обзор литературы и описание метода дифференциальной диагностики.

Клинический случай

Пациентка Г., 59 лет. В анамнезе: левосторонняя нефруретерэктомия с резекцией стенки МП вместе с устьем левого мочеточника по поводу уротелиального рака, выполненная в январе 2023 г. В дальнейшем выполнено 3 курса полихимиотерапии. По данным мультиспиральной компьютерной томографии в легких и мочевых путях патологических образований не выявлено. Диагностирована аденома правого надпочечника.

В сентябре 2023 г. выполнена цистоскопия, при которой по левой и задней стенкам визуализирован послеоперационный рубец. Патологических образований не выявлено. Выполнена трансуретральная резекция (ТУР) – биопсия левой боковой стенки МП. Морфологическая картина хронического воспаления МП. В октябре 2024 г. пациентке выполнена повторная цистоскопия с ТУР-биопсией стенки МП из места предыдущей резекции. Согласно гистологическому исследованию – слабовыраженный хронический интерстициальный цистит с формированием бруннеровых гнезд. Достоверные морфологические признаки опухоли отсутствуют.

В феврале 2025 г. пациентка обратилась с жалобами на тотальную безболевую макрогематурию с бесформенными сгустками и тазовую боль. При мультиспиральной компьютерной томографии выявлено образование в МП размером 12 мм. Данных о региональном рецидиве и метастатическом поражении органов и лимфатических узлов грудной клетки, брюшной полости, забрюшинного пространства и малого таза не получено. Результаты ультразвукового исследования: МП с четкими неровными контурами, толщина стенки до 2 мм, в проекции устья правого мочеточника – экзофитное образование размером 12 мм.

Учитывая злокачественный потенциал образования в стенке МП, выполнено хирургическое лечение в объеме лазерной резекции стенки МП с опухолью единым блоком.

Для патологоанатомического исследования доставлено множество мягких фрагментов серо-бежевой ткани общим объемом 5 × 5 × 1 см. Данные гистологического исследования: множественные фрагменты веретеноклеточного новообразования (рис. 1, а) без убедительных признаков органо- и гистопринадлежности. Опухоль с минимальным количеством стромы, неравномерно выраженной лимфоцитарной инфильтрацией, местами со значительной примесью эозинофильных лейкоцитов (рис. 1, б). Митотическая активность, оцененная в 10 полях зрения с объективом 40/0,65, – 5 митозов. Большинство ядер содержали мелкодисперсный хроматин с различно выраженными ядрышками. Некрозов нет. На этом фоне была заметна выраженная сосудистая сеть, в том числе мелкие сосуды с переплетенными воспалительными клетками. Пучки веретенообразных клеток фокусно захватывали толстые гладкомышечные пучки, соответствующие собственной мускулатуре (рис. 1, в). Для уточнения гистологического типа и потенциала злокачественности новообразования (послеоперационный веретеноклеточный узел? ВМО? Саркоматоидный вариант уротелиальной карциномы?) было рекомендовано проведение дополнительного иммуногистохимического (ИГХ) исследования на материале тканевых блоков.

По результатам ИГХ-исследования отмечается очагово положительная реакция на MCK (рис. 1, г), SMA (актин гладкой мускулатуры; рис. 1, д) и десмин (рис. 1, е). Реакция с ALK (киназа анапластической лимфомы) – положительная: очаговое неравномерное гранулярное окрашивание (рис. 1, ж). Реакция с S100 положительная в части опухолевых клеток, в макрофагах-гистиоцитах. Клетки опухоли не экспрессируют p63 (рис. 1, з), GATA3 (рис. 1, и) и CD34 (рис. 1, к). Результаты ИГХ-реакций позволили исключить рост уротелиальной карциномы в исследованном материале и с учетом морфологических особенностей более всего соответствовали ВМО.

Окончательный диагноз: ВМО. Учитывая редкую встречаемость в повседневной практике врача-патологоанатома, мы решили использовать этот случай обсуждения диагностических особенностей ВМО, дифференциальной диагностики веретенообразных клеточных поражений, возникающих в МП, а также иммунопрофиля этих опухолей и их молекулярных характеристик.

Воспалительная миофибробластическая опухоль мочевого пузыря

Рис. 1. Удаленная опухоль: а – участки опухоли веретеноклеточного строения, ×200; б – участки опухоли с выраженной воспалительной инфильтрацией, ×200; в – участки фиброза в удаленной опухоли, ×200; г – положительное цитоплазматическое окрашивание части опухолевых
клеток в реакциях с MCK, ×250; д – положительное цитоплазматическое окрашивание части опухолевых клеток в реакциях с SMA, ×200;
е – положительное цитоплазматическое окрашивание части опухолевых клеток в реакциях с десмином, ×250; ж – неравномерное гранулярное
цитоплазматическое окрашивание опухолевых клеток в реакции с ALK, ×200; з – реакция опухолевых клеток с р63 – отрицательная при положительном окрашивании уротелия (положительный внутренний контроль), ×180; Удаленная опухоль: и – реакция опухолевых клеток с GATA3 – отрицательная при положительном окрашивании уротелия (положительный внутренний контроль), ×200; к – реакция опухолевых клеток с CD34 – отрицательная при положительном окрашивании эндотелия сосудов (положительный внутренний контроль), ×200

Обсуждение

Воспалительная миофибробластическая опухоль, ранее известная как воспалительная псевдоопухоль, или псевдосаркоматозная фибромиксоидная опухоль, является редким веретенообразным клеточным образованием, которое может возникать в МП и других органах [1]. Такие опухоли часто рецидивируют и редко метастазируют. ВМО чаще всего встречаются в брюшной полости и легких, недавно они были описаны и в других местах, таких как голова и шея [4]. Воспалительные миофибробластические опухоли могут встречаться как в детском, так и во взрослом возрасте [5].

Воспалительная миофибробластическая опухоль МП клинически встречается редко и имеет хороший прогноз [6]. Такая опухоль в МП, как правило, проявляется тотальной гематурией, тазовой болью и обструктивными симптомами. В редких случаях у пациентов наблюдаются системные симптомы, такие как лихорадка и потеря веса [2]. ВМО можно диагностировать с помощью урографии, магнитно-резонансной томографии и уретроцистоскопии с последующей ТУР и патоморфологическим исследованием образования [7].

Заболевание в основном лечат хирургически с полным удалением опухоли. Его можно легко неправильно диагностировать как уротелиальную карциному МП, лейомиосаркому или рабдомиосаркому, что может привести к чрезмерному лечению и плохому качеству жизни пациентов [6].

Гистологическая картина не является специфической, что затрудняет дифференциальную диагностику заболеваний [8]. В МП ВМО чаще всего проявляется в виде полиповидного образования или узелка подслизистой оболочки с извилистой поверхностью, с изъязвлениями или без них [3]. Гистологические особенности, включая пролиферацию веретенообразных клеток, выраженный хронический воспалительный компонент, низкую митотическую активность и отсутствие некроза в ткани опухоли, могут помочь исключить другие дифференциальные диагнозы [9].

Гистопатологически можно классифицировать 3 типа ВМО: слизистый/сосудистый, компактный и гипоклеточный фиброзный типы [10]. Слизистый/сосудистый тип отличается фасциитом, отеком или рыхлым расположением округлой формы клеток в слизистой строме с выраженной сосудистой сетью. Воспалительный инфильтрат часто содержит больше нейтрофилов, эозинофилов и меньше плазматических клеток. Второй тип – компактный, характеризуется клеточной пролиферацией веретенообразных клеток с фасцикулярной архитектурой. Многочисленные плазматические клетки и лимфоциты обычно смешиваются с веретенообразными клетками. Гипоклеточный фиброзный тип представлен фиброзным рисунком, напоминающим фиброматоз, с удлиненными веретенообразными клетками в плотной коллагеновой строме, содержащей лимфоциты, плазматические клетки и эозинофилы. Воспалительная миофибробластическая опухоль может содержать признаки всех 3 гистологических типов, или может наблюдаться преобладание картины одного или двух типов. Ни один из этих гистологических типов не показал связи с клиническими исходами [8, 10].

Общим для всех 3 типов является миофибробласт с преимущественно веретенообразной морфологией, пузырьковидными ядрами и тонкодисперсным равномерно распределенным хроматином, по‑разному визуализирующимися ядрышками, бледной эозинофильной цитоплазмой и тонкими длинными цитоплазматическими отростками. Ганглиоподобные клетки обнаруживаются примерно в 50 % случаев ВМО. В этих опухолях наблюдаются участки с различной клеточностью и зональностью (гипоклеточные участки) на поверхности и очаги с более высокой клеточностью в более глубоких частях опухоли. Могут присутствовать митозы и очаговый некроз, однако атипичные митозы отсутствуют. Наиболее важным является то, что инвазия в собственные мышцы регистрируется в 40 % случаев и не указывает на злокачественность. Морфологические признаки, свидетельствующие против диагноза ВМО, включают значительную ядерную атипию с выраженной ядерной гиперхромазией, плеоморфизм ядер и/или атипичные митозы [3].

Воспалительные миофибробластические опухоли экспрессируют SMA (часто с рисунком «трамвайных путей»). Они могут экспрессировать панцитокератин очагово. Анализ на низкомолекулярный цитокератин (CAM 5.2) обычно положительный, в то время как на высокомолекулярный цитокератин, р63 и эпителиальный мембранный антиген (ЕМА) – отрицательный. Десмин и h-кальдесмон могут демонстрировать очаговую экспрессию. Положительное окрашивание с антителом к ALK при ИГХ-анализе варьирует и наблюдается примерно в 50 % случаев. Этот довольно специфичный маркер в большинстве случаев надежно предсказывает перестройку гена ALK. Клональные перестройки, включающие ген ALK, расположенный на хромосоме 2р23, были подтверждены методом флуоресцентной гибридизации in situ (FISH) [3]. Воспалительные миофибробластические опухоли и другие веретеноклеточные поражения МП представляют собой одну из наиболее сложных диагностических дилемм при патологии мочеполовой системы из‑за значительного совпадения доброкачественных и злокачественных процессов с точки зрения клинической картины, морфологических данных и иммунопрофиля.

Различие между ВМО и послеоперационным веретеноклеточным узелком может быть сложным из‑за совпадения морфологических и ИГХ-данных [3]. При постановке диагноза важен анамнез пациента. Послеоперационные веретеноклеточные узелки небольшого размера (<1 см) связаны с оперативными вмешательствами в анамнезе и морфологически напоминают фасциит: веретеноклеточные клетки расположены рыхлыми пучками, строма миксоидная, отечная и сосудистая сеть грануляционного типа. ВМО, как правило, имеют более крупные размеры, и пациенты ранее не подвергались хирургическому лечению. Морфологически ВМО содержит случайные пучки веретенообразных клеток с более разнообразной клеточной структурой, включая гипоцеллюлярные фиброзные участки, и более плотным воспалением, включая плазматические клетки, по сравнению с веретеноклеточным узелком. Иммунопрофиль последнего может быть идентичен иммунопрофилю ВМО (низкий уровень цитокератина, SMA, положительный по десмину и отрицательный по HMWCK, и p63) [3].

При постановке диагноза ВМО МП наиболее распространенными дифференциальными диагнозами являются саркоматоидная карцинома и лейомиосаркома [3].

Cаркоматоидная карцинома представляет собой редкое злокачественное новообразование, проявляющее морфологические и/или ИГХ-признаки эпителиальной и мезенхимальной дифференцировки. Эти 2 компонента (эпителиальный и мезенхимальный) могут проявляться вместе. Эпителиальный компонент чаще всего является уротелиальной карциномой. Также могут встречаться плоскоклеточные, мелкоклеточные карциномы и аденокарциномы. Иногда эпителиальный компонент состоит только из карциномы in situ. Мезенхимальный компонент саркоматоидной карциномы обычно имеет морфологию веретенообразных клеток высокой степени злокачественности, состоящих из атипичных опухолевых клеток в плохо сформированных пучках [3]. Мезенхимальный компонент может представлять собой лейомиосаркому, хондросаркому, рабдомиосаркому и (редко) липосаркому. Карциномы МП с саркоматоидными изменениями, как правило, объемные. ИГХ-экспрессия кератина наблюдается очагово как в компоненте саркомы, так и в компоненте карциномы [11]. В целом как ВМО, так и саркоматоидная карцинома могут проявляться в виде полиповидных образований. Гистологически ВМО может имитировать саркоматоидную карциному с большим количеством митозов, инвазией в мышечную ткань и положительной реакцией на цитокератин. Хотя выраженные миксоидные изменения чаще встречаются при ВМО, очаговую миксоидную строму можно также увидеть при саркоматоидной карциноме. Основными гистологическими признаками, отличающими ВМО от саркоматоидной карциномы, являются минимальная цитологическая атипия и отсутствие атипичных митозов [3].

Веретенообразный клеточный компонент саркоматоидной карциномы экспрессирует панцитокератин очагово, хотя в некоторых случаях экспрессия цитокератина может полностью отсутствовать. Низкомолекулярные цитокератины могут экспрессироваться как при ВМО, так и при саркоматоидной карциноме (табл. 1). Положительный анализ на высокомолекулярный цитокератин (CK5/CK6) и р63 говорит в пользу саркоматоидной карциномы, а не ВМО. Реакция на десмин при саркоматоидной карциноме обычно отрицательная. Это свидетельствует о том, что диффузная экспрессия десмина и SMA способствует постановке диагноза ВМО, а не саркоматоидной карциномы, хотя очаговая экспрессия SMA часто наблюдается при саркоматоидной карциноме. Экспрессия ALK-1 с помощью ИГХ-анализа или FISH подтверждает ВМО. Однако отсутствие экспрессии ALK-1 не исключает диагноза ВМО [3].

Таблица 1. Дифференциальная диагностика воспалительной миофибробластической опухоли при иммуногистохимическом исследовании

Воспалительная миофибробластическая опухоль мочевого пузыря

Гистологические особенности ВМО могут имитировать лейомиосаркому, наиболее распространенную саркому, возникающую в МП у взрослых. Большинство лейомиосарком МП имеют гистологическую картину с характерной ядерной гиперхромазией, атипичными митозами и некрозом различной степени выраженности. Кроме того, лейомиосаркомы обычно имеют сигарообразные ядра с компактной фасцикулярной архитектурой, которая отличается от округлых и овальных ядер при ВМО более свободным расположением веретенообразных клеток. При лейомиосаркомах обычно наблюдаются инвазия мышц детрузора и экспрессия маркеров гладких мышц. При лейомиосаркомах могут наблюдаться миксоидные изменения, которые могут имитировать ВМО. Отсутствие значительного ядерного плеоморфизма, цитологической атипии и аномальных митозов наиболее четко отличает ВМО от его злокачественных аналогов. Выраженная сосудистая сеть, типичная для ВМО, не наблюдается в лейомиосаркомах [3].

Маркеры гладкой мускулатуры – SMA и десмин – диффузно экспрессируются как в ВМО, так и в лейомиосаркомах, хотя наличие SMA в виде «трамвайных путей» может свидетельствовать в пользу диагноза ВМО [3]. Примерно 10 % лейомиосарком экспрессируют низкомолекулярный цитокератин (CAM 5.2). Экспрессия антител к ALK-1 подтверждает диагноз ВМО, но небольшая подгруппа (5 %) лейомиосарком может демонстрировать экспрессию ALK-1 (обычно очаговую). Интересно, что перестройки ALK, выявляемые с помощью метода FISH, и усеченные/химерные транскрипты ALK, определяемые с помощью полимеразной цепной реакции с обратной транскрипцией, – типичная картина для ВМО – не были подтверждены в лейомиосаркомах. Вместо этого с помощью FISH и полимеразной цепной реакции с обратной транскрипцией была обнаружена амплификация гена ALK, что указывает на другой механизм, с помощью которого ALK может способствовать онкогенезу [3].

Заключение

Воспалительная миофибробластическая опухоль является редкой веретеноклеточной опухолью со сложной исторической номенклатурой (воспалительная псевдоопухоль, псевдосаркоматозная миофибробластическая опухоль, воспалительная псевдосаркоматозная фибромиксоидная опухоль), которая отражает неясную этиологию. ВМО была зарегистрирована во многих локализациях и редко возникает в МП в виде полиповидного образования. Имеет низкий злокачественный потенциал и хороший прогноз. Гистологические признаки, такие как наличие рыхлых пучков веретенообразных миофибробластов с бледным ядерным хроматином, ганглиоподобных клеток, бледной эозинофильной цитоплазмы с длинными отростками и отсутствие атипичных митозов, помогают отличить ВМО от ее злокачественных аналогов. ИГХпрофиль ВМО включает положительное окрашивание SMA и низкомолекулярным цитокератином и переменную положительную реакцию на десмин. Экспрессия ALK-1 варьирует у пациентов с ВМО МП, при этом в большинстве случаев подтверждается перестройка гена ALK. Воспалительную миофибробластическую опухоль в МП следует диагностировать методом исключения, что может затруднять дифференциальную диагностику. Это связано с тем, что ее гистологические и ИГХ-признаки часто схожи со злокачественными новообразованиями, такими как саркоматоидная карцинома и лейомиосаркома.

Основным фактором, отличающим ВМО от его злокачественных аналогов, является минимальная ядерная атипия при отсутствии ядерной гиперхромазии и аномальных митозов. Экспрессия белка ALK-1 и/или перестройки гена ALK говорит в пользу ВМО. Высокомолекулярные цитокератины и экспрессия р63 способствуют постановке диагноза саркоматоидной карциномы [3].

Источник: Ежеквартальный научно-практический рецензируемый журнал «Онкопатология» 2025 №2 (Том 8)

Список литературы

telegram protivrakaru

1. Ajani M.A., Fatunla E.O., Onakpoma F.A. et al. Inflammatory pseudotumor: a 20-year single institutional experience. Adv Biomed Res 2020;9:68. DOI: 10.4103/abr.abr_48_20
2. Chandora A., Lovin J.M., Smith E.A. Inflammatory myofibroblastic tumor presenting as gross hematuria in a pediatric patient with VACTERL Syndrome following bladder augmentation. Urology 2021;154:268–70. DOI: 10.1016/j.urology.2021.02.029
3. Alderman M., Kunju L.P. Inflammatory myofibroblastic tumor of the bladder. Arch Pathol Lab Med 2014;138(10):1272–7. DOI: 10.5858/arpa.2014-0274-CC
4. Siemion K., Reszec-Gielazyn J., Kisluk J. et al. What do we know about inflammatory myofibroblastic tumors? – A systematic review. Adv Med Sci 2022;67(1):129–38. DOI: 10.1016/j.advms.2022.02.002
5. Beland L.E., Van Batavia J.P., Mittal S. et al. Inflammatory Myofibroblastic Tumor of the Bladder in Childhood: A Three Case Series. Urology 2025:S0090-4295(25)00210-9. DOI: 10.1016/j.urology.2025.02.045
6. Chen C., Huang M., He H. et al. Inflammatory Myofibroblastic tumor of the urinary bladder: an 11-year retrospective study from a single center. Front Med (Lausanne) 2022;9:831952. DOI: 10.3389/fmed.2022.831952
7. Derimachkovski G., Georgiev G., Sancha F.G. et al. Rare inflammatory myofibroblastic tumor of the urinary bladder. Urol Case Rep 2023;48:102386. DOI: 10.1016/j.eucr.2023.102386
8. Hage L., O’Donnell M.A., Abou Chakra M. et al. Inflammatory myofibroblastic tumor of the urinary bladder: A systematic review of the literature and report of a case. Indian J Urol 2024;40(2):88–95. DOI: 10.4103/iju.iju_50_24
9. Palaskar S., Koshti S., Maralingannavar M., Bartake A. Inflammatory myofibroblastic tumor. Contemp Clin Dent 2011;2(4):274–7. DOI: 10.4103/0976-237X.91787
10. Xu H., He B., Tu X. et al. Minimally invasive surgery for inflammatory myofibroblastic tumor of the urinary bladder: three case reports. Medicine (Baltimore) 2018;97(49):e13474. DOI: 10.1097/MD.0000000000013474
11. Семенов Д.В., Орлова Р.В., Дробышевский Д.В. и др. Саркоматоидная карцинома мочевого пузыря: клиническое наблюдение и обзор литературы. Онкоурология 2024;20(2):134–9. DOI: 10.17650/1726-9776-2024-20-2-134-139 Semyonov D.V., Orlova R.V., Drobyshevsky D.V. et al. Sarcomatoid carcinoma of the bladder: сlinical observation and literature review. Onkourologiya = Cancer Urology 2024;20(2):134–9. (In Russ.). DOI: 10.17650/1726-9776-2024-20-2-134-139В статье представлен клинический случай ВМО у женщины 59 лет с тотальной макрогематурией и тазовой болью.

Колонка редакции
Габай Полина Георгиевна
Габай Полина Георгиевна
Шеф-редактор
Неважно, откуда деньги, – дайте лекарства

Неважно, откуда деньги, – дайте лекарства

В конце мая 2024 года Верховный суд подтвердил: выдавать онкологическим больным противоопухолевые препараты для лечения на дому законно. Речь идет о лекарствах, которые назначаются и оплачиваются по системе ОМС.

Как шли суд да дело

Коротко история выглядит так. Кировский ТФОМС проверял Кирово-Чепецкую ЦРБ в плане правильности расходования средств. При этом были выявлены нарушения: больница в рамках оказания медпомощи по ОМС выдавала противоопухолевый препарат онкопациентам для самостоятельного приема на дому. Однако изначально препараты приобретались медорганизацией за счет средств ОМС для лечения в условиях дневного стационара в Центре амбулаторной онкологической помощи (ЦАОП).

ТФОМС потребовал от ЦРБ вернуть якобы израсходованные нецелевым образом денежные средства и оплатить штраф на эту же сумму. По мнению ТФОМС, выдача пациенту на руки лекарств возможна, но только если это региональный льготник, а препарат закуплен за счет регионального бюджета. В рамках же медпомощи по ОМС выдавать лекарства на дом нельзя. К тому же врач должен быть уверен в том, что больной действительно принимает лекарство, и наблюдать за его состоянием. В дневном стационаре это делать можно, а вот на дому нет.

Требование фонда медицинская организация добровольно не исполнила. Начались судебные разбирательства. И вот почти через два года после проверки Верховный суд встал на сторону лечебного учреждения.

Все суды, куда обратилась Кирово-Чепецкая ЦРБ, сочли доводы ТФОМС несостоятельными. Медицинская помощь оказана в отношении онкозаболевания, включенного в базовую программу ОМС, а сам препарат входит в Перечень ЖНВЛП. Обоснованность назначения лекарства во всех случаях неоспорима. Переведенные на амбулаторное лечение пациенты получили препараты на весь курс терапии еще в момент нахождения на лечении в ЦАОП и ознакомлены с правилами приема. Более того, все они ежедневно связывались с врачом ЦАОП по телефону либо видеосвязи.

Поскольку это уже не первая подобная ситуация, есть надежда, что проблема, с которой много лет сталкиваются онкобольные в разных субъектах РФ, начала решаться.

История из прошлого

Напомним, что ранее (в марте 2023 года) внимание к данной теме проявил Комитет по охране здоровья и социальной политике Заксобрания Красноярского края. Там предложили внести поправки в закон № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в РФ» и легализовать практику оплаты по ОМС таблетированного лечения онкозаболеваний в дневных стационарах. Региональные парламентарии руководствовались тем, что обеспечить лекарствами всех нуждающихся онкобольных только за счет регионального бюджета, без финансового участия системы ОМС, не получается. Тогда поводом к рассмотрению ситуации стали многочисленные штрафы, наложенные аудиторами системы ОМС на региональный онкодиспансер. Там выдавали таблетированные препараты, закупленные за счет средств ОМС, пациентам, которые числились на лечении в дневном стационаре, но по факту принимали таблетки дома.

Здесь суд тоже встал на сторону клиники, а не страховщиков. Возможность существования однодневного стационара, где за один день пациенту назначают противоопухолевую терапию, выдают лекарства на руки и отпускают домой до конца курса лечения, была легализована. Однако важно, чтобы врач ежедневно контролировал состояние пациента по доступным средствам связи. Подробнее о ситуации и решении Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа рассказано в материале второго номера экспертно-аналитического вестника «ЭХО онкологии».

Денег не хватает

В первом выпуске журнала «ЭХО онкологии» эксперты обратили внимание на один момент.

В России действует порядок льготного лекарственного обеспечения пациентов на амбулаторном этапе, однако финансовых средств на региональные льготы многим субъектам РФ явно не хватает.

Видимо, данное обстоятельство и привело к тому, что деньги ОМС используются для лекарственного обеспечения пациентов, в том числе онкологических, через дневной стационар.

Федеральный фонд ОМС и Минздрав России неоднократно отмечали, что с 2019 года в регионах пошли сокращения трат на закупку противоопухолевых лекарств. Тогда началась реализация федерального проекта «Борьба с онкозаболеваниями», под который кратно вырос бюджет ОМС. Для финансистов системы здравоохранения источник оплаты того или иного вида медпомощи, конечно же, принципиален. Но пациенты не должны становиться крайними в спорах о том, кто и за что должен платить.

Что касается дистанционного врачебного наблюдения, то в век цифровых технологий это вообще не проблема. Телефон, СМС, мессенджеры, видеосвязь избавляют ослабленных болезнью и лечением онкопациентов от необходимости ежедневно посещать дневной стационар, чтобы получить таблетку.

Лед тронулся?

Казалось бы, решение Верховного суда по делу Кирово-Чепецкой ЦРБ может стать переломным моментом в устранении данной финансово-правовой коллизии. И все-таки созданный судебный прецедент – это еще далеко не полное и окончательное решение задачи по распределению бремени между разными источниками финансирования онкослужбы. Вряд ли можно предлагать регионам управлять ситуацией «вручную», всякий раз обращаясь в суд. Проблему надо решать системно.

Скорее всего, поиск такого решения по справедливому финансовому обеспечению лекарственной помощи онкопациентам на амбулаторном этапе лечения будет продолжен. Один из возможных вариантов – разработать в системе ОМС отдельный тариф на проведение таблетированной противоопухолевой терапии в амбулаторных условиях. И соответственно, исключить данный раздел из системы регионального льготного лекобеспечения.

Также неплохо бы увеличить срок, на который пациенту выдают лекарства после выписки из стационара для продолжения терапии на дому. Сейчас, согласно приказу Минздрава РФ № 1094н, таблетированные препараты разрешено выдавать на руки только на 5 дней. Теоретически этот срок можно продлить с учетом продолжительности курса противоопухолевой терапии. Нужно лишь продумать механизм компенсации этих расходов лечебным учреждениям.

Другой вариант – транслировать в регионы опыт Москвы. При назначении лекарства больному сахарным диабетом и муковисцидозом тот получает компенсационную выплату на приобретение препаратов для лечения в амбулаторных условиях. Это происходит в том случае, когда препарат отсутствует в аптечном сегменте, осуществляющем льготное лекобеспечение. Выплата производится из средств регионального бюджета. Почему бы не принять аналогичное решение в масштабах страны в отношении онкобольных?

Задача поставлена, способы решения предложены. Какой из них выберут законодатели и регулятор, покажет время.

19/06/2024, 14:06
Комментарий к публикации:
Неважно, откуда деньги, – дайте лекарства
Габай Полина Георгиевна
Габай Полина Георгиевна
Шеф-редактор
Выявил – лечи. А нечем
Выявил – лечи. А нечем
Данные Счетной палаты о заболеваемости злокачественными новообразованиями (ЗНО), основанные на информации ФФОМС, не первый год не стыкуются с медицинской статистикой. Двукратное расхождение вызывает резонный вопрос – почему?

Государственная медицинская статистика основана на данных статформы № 7, подсчеты  ФФОМС — на первичных медицинских документах и реестрах счетов. Первые собираются вручную на «бересте» и не проверяются, вторые — в информационных системах и подлежат экспертизе. Многие специалисты подтверждают большую достоверность именной второй категории.

Проблема в том, что статистика онкологической заболеваемости не просто цифры. Это конкретные пациенты и, соответственно, конкретные деньги на их диагностику и лечение. Чем выше заболеваемость, тем больше должен быть объем обеспечения социальных гарантий.

Но в реальности существует диссонанс — пациенты есть, а денег нет. Субвенции из бюджета ФФОМС рассчитываются без поправки на коэффициент заболеваемости. Главный критерий — количество застрахованных лиц. Но на практике финансирования по числу застрахованных недостаточно для оказания медпомощи фактически заболевшим. Федеральный бюджет не рассчитан на этот излишек. И лечение заболевших «сверх» выделенного финансирования ложится на регионы.

Коэффициент заболеваемости должен учитываться при расчете территориальных программ. Однако далее, чем «должен», дело не идет — софинансирование регионами реализуется неоднородно и, скорее, по принципу добровольного участия. Регионы в большинстве своем формируют программу так же, как и федералы, — на основе количества застрахованных лиц. Налицо знакомая картина: верхи не хотят, а низы не могут. Беспрецедентные вложения столицы в онкологическую службу, как и всякое исключение, лишь подтверждают правило.

Этот острый вопрос как раз обсуждался в рамках круглого стола, прошедшего в декабре 2023 года в Приангарье. Подробнее см. видео в нашем Telegram-канале.

При этом ранняя выявляемость ЗНО является одним из целевых показателей федеральной программы «Борьба с онкологическими заболеваниями». Налицо асинхронность и алогичность в регулировании всего цикла: человек — деньги — целевой показатель.

Рост онкологической выявляемости для региона — ярмо на шее. Выявил — лечи. Но в пределах выделенного объема финансовых средств, которые не привязаны к реальному количеству пациентов. «Налечить» больше в последние годы стало непопулярным решением, ведь законность неоплаты медицинскому учреждению счетов сверх выделенного объема неоднократно подтверждена судами всех инстанций. Поэтому данные ФФОМС говорят о количестве вновь заболевших, но не об оплате оказанной им медицинской помощи.

Демонстрация реальной картины заболеваемости повлечет больше проблем, нежели наград. Такие последствия нивелирует цели мероприятий, направленных на онконастороженность и раннюю диагностику. Это дополнительные финансовые узы в первую очередь для субъектов Российской Федерации.

ФФОМС нашел способ снять вопросы и убрать расхождение: с 2023 года служба предоставляет Счетной палате данные официальной медицинской статистики. Однако требуются и системные решения. Стоит рассмотреть альтернативные механизмы распределения финансирования и введение специальных коэффициентов для оплаты онкопомощи. И, конечно же, назрел вопрос об интеграции баз данных фондов ОМС, медицинских информационных систем, ракового регистра и др. Пока что это происходит только в некоторых прогрессивных регионах.

26/01/2024, 14:27
Комментарий к публикации:
Выявил – лечи. А нечем
Габай Полина Георгиевна
Габай Полина Георгиевна
Шеф-редактор
Битва за офф-лейбл продолжается
Битва за офф-лейбл продолжается
Вчера в «регуляторную гильотину» (РГ) поступил очередной проект постановления правительства, определяющий требования к лекарственному препарату для его включения в клинические рекомендации и стандарты медицинской помощи в режимах, не указанных в инструкции по его применению. Проще говоря, речь о назначениях офф-лейбл. Предыдущая редакция документа была направлена на доработку в Минздрав России в феврале этого года.

Это тот самый документ, без которого тема офф-лейбл никак не двигается с места, несмотря на то, что долгожданный закон, допускающий применение препаратов вне инструкции у детей, вступил в силу уже более года назад (п. 14.1 ст. 37 Федерального закона от 21.11.2011 №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Вступить-то он вступил, но вот только работать так и не начал, потому что до сих пор нет соответствующих подзаконных нормативных актов. Подчеркнем, что закон коснулся только несовершеннолетних, еще более оголив правовую неурегулированность, точнее теперь уже незаконность, взрослого офф-лейбла. Но и у детей вопрос так и не решен.

Один из необходимых подзаконных актов был принят одновременно с законом – это перечень заболеваний, при которых допускается применение препаратов офф-лейбл (распоряжение Правительства от 16.05.2022 №1180-р). В перечень вошел ряд заболеваний, помимо онкологии, – всего 21 пункт.

А вот второй норматив (требования, которым должны удовлетворять препараты для их включения в стандарты медпомощи и клинические рекомендации) разрабатывается Минздравом России уже более года. Именно его очередная редакция и поступила на днях в систему РГ.

Удивляют годовые сроки подготовки акта объемом от силы на одну страницу. С другой стороны, эта страница открывает дорогу к массовому переносу схем офф-лейбл из клинических рекомендаций в стандарты медпомощи и далее в программу госгарантий. По крайней мере, в детской онкогематологии такие назначения достигают 80–90%. А это означает расширение финансирования, хотя скорее больше просто легализацию текущих процессов.

В любом случае для регулятора это большой стресс, поэтому спеха тут явно не наблюдается. Да и вообще решение вопроса растягивается, оттягивается и переносится теперь уже на 1 сентября 2024 года. Именно этот срок предложен Минздравом для вступления акта в силу. Еще в февральской редакции норматива речь шла о 1 сентября 2023 года, что встретило несогласие экспертов РГ. Причина очевидна – сам закон вступил в силу 29 июня 2022 года и дальнейшие промедления в его реализации недопустимы.

Что касается самих требований, то надо сказать, что в нынешней редакции они много лучше февральских, но тоже несовершенны. Не будем вдаваться в юридические нюансы: они будут представлены в РГ.

А в это время… врачи продолжают назначать препараты офф-лейбл, так как бездействие регулятора не может служить основанием для переноса лечения на 1 сентября 2024 года.

Ранее мы уже писали о проблеме офф-лейбл в других материалах фонда:

«Oфф-лейбл уже можно, но все еще нельзя»;

«Off-label или off-use?».

12/07/2023, 11:50
Комментарий к публикации:
Битва за офф-лейбл продолжается
Страница редакции
Обсуждение
Подписаться
Уведомить о
guest
0 комментариев
Старые
Новые Популярные
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Актуальное
все