Вверх
Оставить отзыв
Только для врачей

В Госдуме проконтролируют организацию и оказание онкопомощи в регионах. Результаты опросов врачей и пациентов будут визуализированы на интерактивной карте

/

В Госдуме запустили проект общественного контроля работы онкослужбы «Онкомонитор»

/

Вышел в свет первый выпуск экспертно-аналитического вестника «ЭХО онкологии»

/

В реанимацию могут не пустить братьев пациента, опекунов и детей до 14 лет. Больницы не обязаны выполнять эти требования, поясняет эксперт

/

Как устроена диагностика в системе ОМС, как развивается онкодиагностика, как упростить взаимодействие частной и государственной медицины?

/

Минздрав ставит целевые показатели по улучшению здоровья россиян. А когда не достигает их — манипулирует статистикой

/

«К заключениям из частных клиник относятся крайне скептически» Что нужно знать об отсрочке от мобилизации по болезни?

/

Сколько стоит честь врача? Недорого. О перспективах защиты медработниками чести и достоинства в суде

/

На раке решили не экономить. ФФОМС попробует отказаться от оплаты высокотехнологичного лечения онкологии по тарифам, утвержденным Минздравом РФ

/

«Осуждение врачей за убийство войдет в историю». Дело работников калининградского роддома плачевно скажется на всей отрасли здравоохранения

/

Применение препаратов off-label у детей «формально заморожено» до вступления в силу клинических рекомендаций и стандартов медпомощи

/

А полечилось как всегда. Закон о назначении детям «взрослых» препаратов дал неожиданный побочный эффект

/

Как в России лечат рак молочной железы? Минздрав России опубликовал новые стандарты медицинской помощи при раке молочной железы у взрослых

/

ФСБ расследует «финансирование» российских медработников иностранными фармкомпаниями

/
Закон
14 декабря 2022
3797

Менеджер или клиницист? Кто может руководить медицинской организацией по новым правилам

Автор: «Факультет медицинского права»
Менеджер или клиницист? Кто может руководить медицинской организацией по новым правилам
Может ли менеджер, не имеющий медицинского образования, управлять клиникой? Долгое время Росздравнадзор и суды отвечали «нет» и наказывали организации, которые возглавляли такие лица. В том числе когда дело касалось управленца, отвечающего только за административно-финансовую деятельность клиники. При этом действовавшие правила не содержали квалификационных требований для «немедицинских» руководителей, но это обстоятельство часто игнорировали даже суды, включая Верховный Суд. С 1 сентября 2021 года применяется новое Положение о лицензировании медицинской деятельности, в котором нет вообще никаких требований к управленцам – ни к главврачам, ни к директорам. Правоприменительная практика на этот счет начала меняться, но радоваться, на наш взгляд, рано. В законодательстве остаются противоречия, которые при желании могут быть использованы против клиник, рискнувших нанять неклинициста на руководящую должность. Расскажем, как изменилось законодательство и какие в нем остались дефекты, сохраняющие риск административной ответственности для таких клиник.

Оговорка-невидимка

Положение о лицензировании медицинской деятельности, действовавшее до 31 августа 2021 года, содержало четкие квалификационные требования к руководителям медицинских организаций. Строгость требований смягчалась оговоркой о том, что соответствовать им должен руководитель, «ответственный за осуществление медицинской деятельности». Клиники трактовали этот нюанс в том ключе, что если обязанности руководителя ограничиваются административно-хозяйственной деятельностью, то высшее медобразование и стаж для него необязательны. Проще говоря, главный врач должен «быть врачом», генеральный директор – нет.

Однако Росздравнадзор и суды нередко игнорировали эту оговорку. Приведем в пример дело, завершившееся в сентябре 2018 года. Гендиректор одной клиники не имел высшего медицинского образования. Территориальный орган Росздравнадзора расценил это как нарушение лицензионных условий и предписал его устранить. Клиника обратилась в суд. Первая и апелляционная инстанции последовательно встали на сторону медиков и признали необоснованным выдвинутое надзорным органом требование. Основной аргумент судов: за медицинскую деятельность этой клиники отвечает не генеральный директор, а главный врач, у которого имеется и профильное образование, и стаж – все, как полагается по закону.

Но, начиная с кассации, направление ветра правосудия изменилось. Арбитражный суд кассационной инстанции счел, что требование к медобразованию у руководителя организации общеобязательно и «не нуждается в дополнительном толковании». Финальным аккордом стало определение Верховного Суда, который также указал на то, что и у гендиректора должно быть профильное образование.

Ни кассационный суд, ни Верховный Суд не дали никакой оценки той самой оговорке. Принимая решения, они по сути ее проигнорировали. Но при этом дословно процитировали в ссылках  Положение о лицензировании медицинской деятельности, где эта оговорка содержится.

Минздрав сопротивляется

На этапе подготовки нового Положения о лицензировании медицинской деятельности разгорелись жаркие споры, в том числе на тему квалификационных требований к руководителю медорганизации. Часть медиков и бизнесмены отрасли уверяли, что найти грамотного менеджера с медицинским образованием – крайне сложная задача. А главное – для качественного менеджмента клиники руководителю совершенно не обязательно обладать специальными знаниями и опытом в медицине.

Наконец 1 сентября 2021 года вступило в силу новое Положение о лицензировании медицинской деятельности, в котором нет вообще никаких требований ни к «медицинским», ни к «немедицинским» управленцам.

Видимо, Минздраву такой подход показался слишком легкомысленным. Уже после вступления в силу новой нормы министерство в очередной раз попыталось внести поправки, которые предусматривали еще более драконовские требования к руководителю, чем те, что были в предыдущем документе. В частности, поправки уже не содержали оговорку о том, что квалификационные требования касаются только руководителей и заместителей, ответственных за осуществление медицинской деятельности.

Основной аргумент Минздрава сводился к тому, что клиника, которую возглавляет человек без медицинской «вышки» и стажа, практически неминуемо будет оказывать некачественную медпомощь. Правительству эта риторика показалась неубедительной, да и медицинское сообщество продолжало настаивать на своем. В итоге среди окончательных изменений в положении нет минздравовских правок о требованиях к квалификации руководителя.

Борьба противоречий

Несмотря на это, на наш взгляд, есть вероятность того, что надзорные органы и далее смогут штрафовать клиники за отсутствие у генерального директора и иных администраторов высшего медицинского образования. Причина в том, что законодательство в части квалификационных требований к «немедицинским» руководителям неполно и противоречиво. О каких несоответствиях идет речь?

Основным нормативным правовым актом, определяющим требования к руководителю медорганизации, является профессиональный стандарт «Специалист в области организации здравоохранения и общественного здоровья». Документ описывает квалификационные требования лишь к «медицинским» должностям руководителей – главному врачу, директору хосписа и пр. Требований к «немедицинским» управленцам (генеральному директору, президенту и пр.) профстандарт не содержит.

Аналогичная ситуация и с квалификационными требованиями к медицинским и фармацевтическим работникам с высшим образованием по направлению подготовки «Здравоохранение и медицинские науки». Они также распространяются исключительно на руководителей-медиков.

В то же время в стране действует Единый квалификационный справочник должностей руководителей, специалистов и служащих (далее – ЕКС). И он не ограничивается лишь ответственными за медицину. В разделе «Квалификационные характеристики должностей работников в сфере «Здравоохранение»» приведены квалификационные требования к главному врачу, президенту, директору, заведующему, управляющему и начальнику медорганизации. То есть ко всему руководству независимо от компетенций.

Правда, в  ЕКС уточняется, что наименование должности «главный врач» применимо к руководителю только при наличии у него  высшего медицинского образования. Для остальных управленцев нормативный акт допускает наличие высшего профессионального (экономического, юридического) образования при условии специальной подготовки по менеджменту в здравоохранении вкупе со стажем работы на руководящих должностях не менее 5 лет (для президента медорганизации – стаж работы не менее 25 лет). Не правда ли, конструкция похожа на оговорку из прежнего положения, которую при желании можно было «не замечать»?

А судьи что?

Судебная практика только начала складываться, но уже есть интересные сюжеты. Вот два дела, по которым были вынесены решения в декабре 2021 года.

Еще в период действия старого положения клинику оштрафовали за отсутствие у генерального директора высшего медобразования и стажа. Апелляционная и кассационная инстанции оставили решение без изменений. Представители клиники уверяли, что гендиректор не отвечает за медицинскую деятельность, что это обязанность главврача, имеющего все требуемые «регалии». Но суды отклонили их аргументы.

Клиника обратилась в Верховный Суд с просьбой отменить судебные акты и направить дело на новое рассмотрение. К этому моменту уже действовало новое положение, в котором, напомним, нет квалификационных требований к руководителю. Верховный Суд отказал клинике в удовлетворении ее требований. Основание: после принятия закона, исключающего административную ответственность за содеянное, не исполненное к этому моменту постановление о назначении административного наказания исполнению не подлежит. То есть, поскольку клиника до этого момента не исполнила неактуальное уже постановление, рассматривать дело по новой не нужно – клинике следует обратиться в суд первой инстанции, который назначил наказание с тем, чтобы он же его и отменил.

Еще одна клиника с «неправильным» руководителем оказалась в похожей ситуации. На момент ее проверки Росздравнадзором действовало старое положение. Росздравнадзор составил протокол о привлечении медорганизации к административной ответственности, но та оспорила предписание в суде. В этом случае суд первой инстанции встал на сторону медиков, решив, что клиника не должна быть привлечена к ответственности, поскольку ко времени рассмотрения дела вступило в силу новое, лояльное к медикам положение.

Разочарованный Росздравнадзор обратился с жалобой в Тринадцатый арбитражный апелляционный суд. Апелляционная инстанция оставила решение без изменений.

Выводы

  1. В новом Положении о лицензировании медицинской деятельности более нет требований к квалификации руководителей медорганизации. При этом требования к квалификации генерального директора и прочих «немедицинских» руководителей клиник (в отличие от главврача и других управленцев-медиков) не регламентированы должным образом в иных нормативных правовых актах.
  2. ЕКС допускает наличие непрофильного высшего образования у руководителя медорганизации, занимающего должность, отличную от должности «главный врач», – президент, директор, заведующий, управляющий, начальник. Но лишь по двум направлениям – юридическому и экономическому. Плюс у него должны быть соответствующий стаж на руководящих должностях и специальная подготовка по менеджменту в здравоохранении.
  3. Наличие свежей, хоть и немногочисленной, судебной практики, в которой суды руководствуются новым положением и признают, что генеральным директорам клиник не требуется высшее медобразование, дает надежду на лояльность правоприменительных органов. Однако полагаем, что до устранения правового пробела риски привлечения медорганизаций к ответственности исключить нельзя.
telegram protivrakaru

Положение утверждено постановлением Правительства РФ от 16.04.2012 №291. Согласно ему руководитель должен был иметь высшее медобразование,  послевузовское и (или) дополнительное профессиональное образование, предусмотренное квалификационными требованиями к специалистам с высшим и послевузовским медицинским образованием в сфере здравоохранения, сертификат специалиста, а также дополнительное профессиональное образование и сертификат специалиста по специальности «Организация здравоохранения и общественное здоровье». К моменту назначения на руководящую должность претенденту необходимо было иметь стаж работы по специальности не менее 5 лет.

Определение Верховного Суда РФ от 19.09.2018 №308-КГ18-13416.

Действующее Положение о лицензировании медицинской деятельности утверждено постановлением Правительства РФ от 01.06.2021 №852.

Итоговые изменения были утверждены постановлением Правительства РФ от 16.02.2022 №181 и вступили в силу 1 марта 2022 года. Информацию о принятых поправках читайте в статье «Факультета медицинского права» «Психотерапия возвращается в лицензию на меддеятельность».

Утвержден приказом Минтруда России от 07.11.2017 №758н.

Например, для главврача необходимо высшее медицинское образование, сертификат специалиста или свидетельство об аккредитации специалиста по специальности «Организация здравоохранения и общественное здоровье», а также стаж работы на руководящих должностях в медицинской организации не менее 5 лет.

На проблему обращал внимание Минтруд России. В 2018 году ведомство предложило проект профстандарта «Руководитель медицинской организации» с квалификационными требованиями к «немедицинским» руководителям (президенту, директору, заведующему, управляющему, начальнику медицинской организации). Это высшее образование (специалитет при наличии магистратуры по направлениям «Экономика», «Юриспруденция», «Государственное и муниципальное управление», «Менеджмент») и дополнительное профессиональное образование (программы повышения квалификации по специальности «Организация здравоохранения и общественное здоровье»), а также стаж работы в должности заместителя руководителя медицинской организации не менее 3 лет или не менее 2 лет работы в органах исполнительной власти в сфере здравоохранения. Однако инициатива Минтруда России осталась на стадии проекта.

Предусмотрены приказом Минздрава России от 08.10.2015 №707н.

Утвержден приказом Минздравсоцразвития РФ от 23.07.2010 №541.

Определение Верховного Суда РФ от 29.12.2021 №302-ЭС21-20255.

Постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 08.12.2021 №13АП-34676/2021 по делу №А26-5767/2021.

Колонка редакции
Габай Полина Георгиевна
Габай Полина Георгиевна
Шеф-редактор
Выявил – лечи. А нечем
Выявил – лечи. А нечем
Данные Счетной палаты о заболеваемости злокачественными новообразованиями (ЗНО), основанные на информации ФФОМС, не первый год не стыкуются с медицинской статистикой. Двукратное расхождение вызывает резонный вопрос – почему?

Государственная медицинская статистика основана на данных статформы № 7, подсчеты  ФФОМС — на первичных медицинских документах и реестрах счетов. Первые собираются вручную на «бересте» и не проверяются, вторые — в информационных системах и подлежат экспертизе. Многие специалисты подтверждают большую достоверность именной второй категории.

Проблема в том, что статистика онкологической заболеваемости не просто цифры. Это конкретные пациенты и, соответственно, конкретные деньги на их диагностику и лечение. Чем выше заболеваемость, тем больше должен быть объем обеспечения социальных гарантий.

Но в реальности существует диссонанс — пациенты есть, а денег нет. Субвенции из бюджета ФФОМС рассчитываются без поправки на коэффициент заболеваемости. Главный критерий — количество застрахованных лиц. Но на практике финансирования по числу застрахованных недостаточно для оказания медпомощи фактически заболевшим. Федеральный бюджет не рассчитан на этот излишек. И лечение заболевших «сверх» выделенного финансирования ложится на регионы.

Коэффициент заболеваемости должен учитываться при расчете территориальных программ. Однако далее, чем «должен», дело не идет — софинансирование регионами реализуется неоднородно и, скорее, по принципу добровольного участия. Регионы в большинстве своем формируют программу так же, как и федералы, — на основе количества застрахованных лиц. Налицо знакомая картина: верхи не хотят, а низы не могут. Беспрецедентные вложения столицы в онкологическую службу, как и всякое исключение, лишь подтверждают правило.

Этот острый вопрос как раз обсуждался в рамках круглого стола, прошедшего в декабре 2023 года в Приангарье. Подробнее см. видео в нашем Telegram-канале.

При этом ранняя выявляемость ЗНО является одним из целевых показателей федеральной программы «Борьба с онкологическими заболеваниями». Налицо асинхронность и алогичность в регулировании всего цикла: человек — деньги — целевой показатель.

Рост онкологической выявляемости для региона — ярмо на шее. Выявил — лечи. Но в пределах выделенного объема финансовых средств, которые не привязаны к реальному количеству пациентов. «Налечить» больше в последние годы стало непопулярным решением, ведь законность неоплаты медицинскому учреждению счетов сверх выделенного объема неоднократно подтверждена судами всех инстанций. Поэтому данные ФФОМС говорят о количестве вновь заболевших, но не об оплате оказанной им медицинской помощи.

Демонстрация реальной картины заболеваемости повлечет больше проблем, нежели наград. Такие последствия нивелирует цели мероприятий, направленных на онконастороженность и раннюю диагностику. Это дополнительные финансовые узы в первую очередь для субъектов Российской Федерации.

ФФОМС нашел способ снять вопросы и убрать расхождение: с 2023 года служба предоставляет Счетной палате данные официальной медицинской статистики. Однако требуются и системные решения. Стоит рассмотреть альтернативные механизмы распределения финансирования и введение специальных коэффициентов для оплаты онкопомощи. И, конечно же, назрел вопрос об интеграции баз данных фондов ОМС, медицинских информационных систем, ракового регистра и др. Пока что это происходит только в некоторых прогрессивных регионах.

26/01/2024, 14:27
Комментарий к публикации:
Выявил – лечи. А нечем
Габай Полина Георгиевна
Габай Полина Георгиевна
Шеф-редактор
Битва за офф-лейбл продолжается
Битва за офф-лейбл продолжается
Вчера в «регуляторную гильотину» (РГ) поступил очередной проект постановления правительства, определяющий требования к лекарственному препарату для его включения в клинические рекомендации и стандарты медицинской помощи в режимах, не указанных в инструкции по его применению. Проще говоря, речь о назначениях офф-лейбл. Предыдущая редакция документа была направлена на доработку в Минздрав России в феврале этого года.

Это тот самый документ, без которого тема офф-лейбл никак не двигается с места, несмотря на то, что долгожданный закон, допускающий применение препаратов вне инструкции у детей, вступил в силу уже более года назад (п. 14.1 ст. 37 Федерального закона от 21.11.2011 №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Вступить-то он вступил, но вот только работать так и не начал, потому что до сих пор нет соответствующих подзаконных нормативных актов. Подчеркнем, что закон коснулся только несовершеннолетних, еще более оголив правовую неурегулированность, точнее теперь уже незаконность, взрослого офф-лейбла. Но и у детей вопрос так и не решен.

Один из необходимых подзаконных актов был принят одновременно с законом – это перечень заболеваний, при которых допускается применение препаратов офф-лейбл (распоряжение Правительства от 16.05.2022 №1180-р). В перечень вошел ряд заболеваний, помимо онкологии, – всего 21 пункт.

А вот второй норматив (требования, которым должны удовлетворять препараты для их включения в стандарты медпомощи и клинические рекомендации) разрабатывается Минздравом России уже более года. Именно его очередная редакция и поступила на днях в систему РГ.

Удивляют годовые сроки подготовки акта объемом от силы на одну страницу. С другой стороны, эта страница открывает дорогу к массовому переносу схем офф-лейбл из клинических рекомендаций в стандарты медпомощи и далее в программу госгарантий. По крайней мере, в детской онкогематологии такие назначения достигают 80–90%. А это означает расширение финансирования, хотя скорее больше просто легализацию текущих процессов.

В любом случае для регулятора это большой стресс, поэтому спеха тут явно не наблюдается. Да и вообще решение вопроса растягивается, оттягивается и переносится теперь уже на 1 сентября 2024 года. Именно этот срок предложен Минздравом для вступления акта в силу. Еще в февральской редакции норматива речь шла о 1 сентября 2023 года, что встретило несогласие экспертов РГ. Причина очевидна – сам закон вступил в силу 29 июня 2022 года и дальнейшие промедления в его реализации недопустимы.

Что касается самих требований, то надо сказать, что в нынешней редакции они много лучше февральских, но тоже несовершенны. Не будем вдаваться в юридические нюансы: они будут представлены в РГ.

А в это время… врачи продолжают назначать препараты офф-лейбл, так как бездействие регулятора не может служить основанием для переноса лечения на 1 сентября 2024 года.

Ранее мы уже писали о проблеме офф-лейбл в других материалах фонда:

«Oфф-лейбл уже можно, но все еще нельзя»;

«Off-label или off-use?».

12/07/2023, 11:50
Комментарий к публикации:
Битва за офф-лейбл продолжается
Камолов Баходур Шарифович
Камолов Баходур Шарифович
Главный редактор
Потерянные и забытые
Потерянные и забытые
И снова о документе, который уже больше года никому не дает покоя – приказе №116н – порядке оказания онкологической помощи взрослым, который начал действовать с 2022 года. В адрес этого документа высказано так много замечаний и организаторами здравоохранения, и руководителями лечебных учреждений, и рядовыми врачами, что, казалось бы, говорить больше не о чем. К сожалению, это не так: тема оказалась неисчерпаемой. Эксперты фонда «Вместе против рака» тоже и уже не раз давали оценки новому порядку. Сегодня хочу остановиться на одном аспекте, имеющем колоссальную важность: речь пойдет о двух категориях онкологических больных, которым не нашлось места в новом порядке. Фактически о них просто забыли. Однако не забыл о них следственный комитет. Как раз на днях «Медицинская газета» осветила уголовное дело в отношении врача-хирурга, выполнившего спасительную резекцию ректосигмоидного отдела толстой кишки.

Если человека нельзя вылечить, то это не значит, что ему нельзя помочь

Таков основной посыл паллиативной помощи. Однако ее возможности ограничены: в частности, для онкологических пациентов не предусмотрена хирургическая помощь. Равно как не предусмотрена она и соответствующим порядком онкологической помощи. Речь о пациентах с распространенным раком, которые не могут быть прооперированы радикально, но нуждаются в паллиативном хирургическом вмешательстве. Такая помощь обеспечивает более высокое качество дожития, например, онкобольных с кишечной непроходимостью, кровотечениями при распространенном процессе, с нарушением оттока мочи, скоплением жидкости в плевральной или брюшной полости и т. д. Химиотерапевты не могут без стабилизации состояния провести таким пациентам лекарственное лечение. В специализированных онкологических учреждениях симптоматическая хирургия не предусмотрена. Да и вообще система паллиативной помощи не подразумевает хирургию. В неспециализированных учреждениях таких пациентов теперь тоже не ждут, если стационар не включен в региональную систему маршрутизации онкобольных.

С вступлением в силу приказа №116н такой больной может быть госпитализирован в многопрофильный стационар только как неонкологический пациент. Чтобы не нарушать никакие порядки и получить оплату за данный клинический случай, врачи вынуждены хитрить и фантазировать, выдумывая обоснования для госпитализации.

Часть людей обращается за такой помощью в частные клиники. Еще часть – в хосписы и паллиативные отделения, но вот только там нет хирургии. Таким образом, сформировалась когорта онкобольных, на которых действие нового порядка не распространяется. Подсчитать число таких пациентов сложно, так как теперь они находятся вне зоны внимания онкослужбы.

Между небом и землей

Ситуация вокруг этих больных нередко обрастает и дополнительными сложностями, которые недавно освещала наша редакция по результатам большого аналитического исследования, посвященного вопросам паллиативной помощи в России.

Во-первых, не все онкологи сообщают пациенту, что возможности лечения заболевания исчерпаны. Из-за этого не выдают направление в специализированные паллиативные отделения или хосписы. А некоторые просто не знают, что требуется дополнительное заключение. И складывается ситуация, когда пациент не получает онкологическое лечение, поскольку показаний уже нет, но и нет возможности получить паллиативную помощь, поскольку отсутствует направление от врача-онколога. Но наиболее важно то, что в контексте хирургической паллиативной помощи такие пациенты попросту вне курации обеих служб, т. е. без гарантий и помощи.

Во-вторых, имеются интересные особенности в преемственности онкологической и паллиативной помощи, а именно: странное «блуждание» пациентов между паллиативом и онкологией. Это обусловлено тем, что сопроводительная терапия в онкологическом секторе, в том числе уход за пациентом, обезболивание, устранение тошноты и рвоты, толком не регулируется и не оплачивается по программе госгарантий. Поэтому тяжелые, фактически умирающие от осложнений, пациенты попадают в паллиатив. А там при грамотном подходе буквально оживают и возвращаются в онкологические учреждения, чтобы продолжить основное лечение. С клинической точки зрения это нонсенс.

Сопровожден до осложнений

Означенные проблемы онкослужбы дали почву для появления другой когорты онкологических пациентов, оказание помощи которым не предусмотрено ни новым минздравовским порядком, ни иными нормативными актами, регулирующими данную сферу здравоохранения.

Я говорю о тех, кто нуждается в сопроводительной терапии осложнений, наступающих во время лечения онкологических заболеваний. По большому счету к их числу относятся все 100% онкобольных, поскольку те или иные неблагоприятные последствия «химии» возникают у каждого. Таких состояний много: тошнота, рвота, нейтропения, тромбоцитопения, анемия, инфекции, мукозиты, болевой синдром и т. д.

Да, онкологи назначают пациентам препараты, снижающие негативные проявления последствий химиотерапии, в частности противорвотные средства. Но, во-первых, такие препараты покупаются обычно за средства пациентов, во-вторых, состояния могут быть куда более серьезными, они не снимаются приемом таблетированных лекарств и требуют проведения инфузионной либо иной терапии в стационарных условиях. Однако попасть туда не так просто. В онкологической службе вся помощь исключительно плановая, поэтому онкобольной с осложнениями может поступить только в общелечебную сеть, где не всегда знают, как помочь пациенту с диагнозом «онкология» в случае резкого снижения гемоглобина, высокого лейкоцитоза и пр.

Иными словами, из поля зрения авторов порядка оказания онкологической помощи и разработчиков клинических рекомендаций выпала не просто группа больных, а целый раздел лечения. Хотя справедливости ради надо сказать, что «проведение восстановительной и корригирующей терапии, связанной с возникновением побочных реакций на фоне высокотоксичного лекарственного лечения» предусмотрено как одна из функций онкологических учреждений, однако соответствующих условий для реализации нет.

До сих пор нет ни отдельного тома клинических рекомендаций по сопроводительной терапии осложнений онкологических заболеваний, ни соответствующих разделов в профильных клинических рекомендациях по злокачественным новообразованиям, за редким исключением, которое еще больше подтверждает правило. А коль скоро нет клинических рекомендаций по оказанию данного вида медицинской помощи, нет и тарифов на него. А если нет тарифов, медицинские организации не могут заниматься сопроводительной терапией осложнений онкологических заболеваний. Круг замкнулся.

Безусловно, некая положительная тенденция к решению этой проблемы есть. Для начала в последние годы она довольно активно обсуждается. Кроме того, с 2023 года введен подход по использованию коэффициента сложности лечения пациента (КСЛП), который «удорожает» базовый тариф, доплата предназначена для возмещения расходов на сопроводительную терапию. Однако механизм крайне выборочно покрывает препараты, используемые для лечения осложнений, да и сумма в 16–18 тыс. руб. зачастую меньше реальных расходов.

Если бы данный вид медицинской помощи нашел полноценное отражение в клинических рекомендациях и новом порядке, это позволило бы создать в онкодиспансерах отделения сопроводительной терапии, которые принимали бы пациентов с осложнениями в режиме 24/7, в том числе по экстренным показаниям.

Что же происходит в реальности? То же, что и в случае с первой категорией онкобольных: человек сам приобретает нужные препараты и (или) ищет врача или медсестру, которые готовы ему помочь. Какими в случае неблагоприятных событий могут быть юридические последствия такой помощи «по договоренности», несложно представить.

21/03/2023, 12:05
Комментарий к публикации:
Потерянные и забытые
Страница редакции
Обсуждение
Подписаться
Уведомить о
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Актуальное
все