Вверх
Оставить отзыв
Только для врачей

Федеральный проект «Борьба с онкологическими заболеваниями», стартовавший в 2019-м, в этом году успешно завершается

/

В Госдуме проконтролируют организацию и оказание онкопомощи в регионах. Результаты опросов врачей и пациентов будут визуализированы на интерактивной карте

/

В Госдуме запустили проект общественного контроля работы онкослужбы «Онкомонитор»

/

Вышел в свет первый выпуск экспертно-аналитического вестника «ЭХО онкологии»

/

В реанимацию могут не пустить братьев пациента, опекунов и детей до 14 лет. Больницы не обязаны выполнять эти требования, поясняет эксперт

/

Как устроена диагностика в системе ОМС, как развивается онкодиагностика, как упростить взаимодействие частной и государственной медицины?

/

«К заключениям из частных клиник относятся крайне скептически» Что нужно знать об отсрочке от мобилизации по болезни?

/

Сколько стоит честь врача? Недорого. О перспективах защиты медработниками чести и достоинства в суде

/

На раке решили не экономить. ФФОМС попробует отказаться от оплаты высокотехнологичного лечения онкологии по тарифам, утвержденным Минздравом РФ

/

«Осуждение врачей за убийство войдет в историю». Дело работников калининградского роддома плачевно скажется на всей отрасли здравоохранения

/

Применение препаратов off-label у детей «формально заморожено» до вступления в силу клинических рекомендаций и стандартов медпомощи

/

А полечилось как всегда. Закон о назначении детям «взрослых» препаратов дал неожиданный побочный эффект

/

Как в России лечат рак молочной железы? Минздрав России опубликовал новые стандарты медицинской помощи при раке молочной железы у взрослых

/

ФСБ расследует «финансирование» российских медработников иностранными фармкомпаниями

/
Исследования
6 апреля 2023
21983

Рефнот 2.0, или Мифы о цитокиногенетической терапии

Автор: Фонд «Вместе против рака»
Рефнот 2.0, или Мифы о цитокиногенетической терапии
В январе 2023 года мы писали о цитокиногенетической терапии – методе лечения онкологических заболеваний, который активно применяется в одной из московских клиник и не менее активно рекламируется на центральном телевидении. Напомним, что терапия предполагает исследование активности гена TNF308 и уровня фактора некроза опухоли с последующим применением лекарственных препаратов на основе фактора некроза опухоли и интерферона гамма – как правило, препарата тимозин альфа-1 (торговое наименование «Рефнот»).

Коротко также укажем, к каким основным выводам мы пришли в результате исследования. На наш взгляд, цитокиногенетическая терапия не может являться стандартом лечения и напоминает скорее маркетинговую уловку клиники, так как метод сомнителен и с клинической, и с правовой точек зрения.

Реакция на публикацию статьи последовала незамедлительно. Пациенты начали писать комментарии: кто-то восторженно отзывался об этом методе лечения и утверждал, что терапия буквально спасла жизнь их родственников, кто-то спрашивал, почему регуляторы не пресекают освещение в телепередачах такого «маркетингового способа зарабатывания денег частными клиниками».

Мнение пациентов мы услышали, но для получения всесторонней картины решили узнать о позиции и регулятора, и самой клиники, проводящей цитокиногенетическую терапию, и ведущих независимых врачей-онкологов.

Правовой статус

На наш запрос о практике проведения цитокиногенетической терапии у онкологических пациентов Минздрав России ответил, что клиническая апробация в отношении этого метода не проводилась. Также сообщалось, что разработчик лекарственного препарата не обращался в Минздрав России с целью получения разрешения на проведение клинических исследований на территории Российской Федерации в рамках «цитокиногенетической терапии» с участием онкологических больных, разрешение на проведение клинического исследования не выдавалось. Кроме того, регулятор указал, что по информации, представленной ФГБУ «НЦЭСМП» Минздрава России, термин «цитокиногенетическая терапия» в рамках описания лекарственной терапии у пациентов с онкологическими заболеваниями препаратами, поступающими на экспертизу в ФГБУ «НЦЭСМП» Минздрава России, не используется.

Как подчеркивает вице-президент фонда «Вместе против рака» к.ю.н. Полина Габай, с точки зрения закона и духа современных норм медицинская помощь должна оказываться в соответствии с положениями об организации оказания медпомощи, порядками оказания медпомощи, на основе клинических рекомендаций и с учетом стандартов медпомощи.

«Все, что за пределами этих норм, может назначаться по решению врачебной комиссии при наличии индивидуальной непереносимости или по жизненным показаниям, – продолжает юрист. – Поэтому даже зарегистрированные лекарственные препараты не могут назначаться согласно одной лишь инструкции: ее действие фактически ограничено рамками вышеуказанных правовых актов и документов».

Научное (не)обоснование

Письмо в клинику, которая проводит цитокиногенетическую терапию, содержало ряд вопросов. В частности, мы спрашивали, какому количеству пациентов проведена терапия, какие клинические диагнозы были у пациентов и какие результаты лечения были достигнуты при проведении только цитокиногенетической терапии (монотерапии) и цитокиногенетической терапии в сочетании с другими методами лечения.

К сожалению, в ответе клиники на наш запрос конкретной информации фактически не содержится. Данные о количестве пациентов она не представила со ссылкой на то, что они являются конфиденциальными, а «результаты терапии анализируются врачами клиники в каждом клиническом случае в том объеме, в котором это допустимо и возможно в медицинской практике». При этом, как указывает клиника, «перед началом терапии пациент в обязательном порядке знакомится со всеми рисками терапии, ставится в известность о том, что терапия не входит в стандарты оказания онкологической помощи». На вопрос, проводятся ли на ее базе клинические исследования этого метода лечения, был получен отрицательный ответ.

Имеются ли данные об эффективности и безопасности проведения цитокиногенетической терапии у пациентов с онкологическими заболеваниями и какие источники их содержат, узнать тоже не удалось. Поскольку клиника пространно ответила, что данные опубликованы и доступны для поиска и ознакомления в научных медицинских библиотеках и не предоставила ссылки на какую-либо конкретную информацию.

Наконец, врачи, которых мы попросили прокомментировать данный метод лечения пациентов с онкологическими заболеваниями для получения независимого и объективного мнения, сошлись во мнении, что проведение цитокиногенетической терапии в отсутствие данных крупных рандомизированных клинических исследований действительно напоминает маркетинговый ход.

По словам врача-онколога к.м.н. Михаила Ласкова, проведение цитокиногенетической терапии у пациентов с онкологическими заболеваниями в клинических рекомендациях не предусмотрено и сама цитокиногенетическая терапия не является эффективным методом лечения таких пациентов. «Я встречался с этим методом лечения, но сам его на практике при лечении онкопациентов не применяю», – сообщает эксперт.

Руководитель отдела междисциплинарной онкологии ФГБУ «НМИЦ ДГОИ им. Дмитрия Рогачева» Минздрава России д.м.н. Николай Жуков обращает внимание на то, что истории с этим препаратом уже много лет, ее название постоянно меняется, но базис совершенно неизменный – это препарат «Рефнот», никаких новых исследований, которые бы подтвердили или опровергли эффективность этого препарата, опубликовано не было. «Можно сказать, что эффективность данного препарата в отношении целей, важных для пациента, – продолжительность жизни, продолжительность контроля болезни, качество жизни – не доказана в настоящий момент. А дальше на этот препарат наслаивались различные названия “наукообразных методик”, врачи и клиники, продвигавшие его использование. Но, увы, все эти “изменения” соусов подачи препарата выглядят лишь как маркетинговый ход, поскольку опять же в доступной для специалиста литературе нет клинических исследований, которые бы подтверждали эффективность терапии тимозином альфа-1 как на основании результатов определенных тестов, так и без таковых», – подчеркивает профессор.

Надо сказать, что российские исследования препарата «Рефнот» были, но их качество совсем не соответствует уровню регистрационных исследований, которые обычно проводятся для включения препарата или схемы лечения в клинические рекомендации. Например, в 2014 году в журнале «Клинические проблемы в онкологии» была опубликована статья о применении препарата «Рефнот» при метастатических опухолях различных локализаций. Но эта работа включала опыт применения препарата у совершенно разных категорий пациентов, при этом проводилось сравнение с такой же смешанной группой пациентов, а точная характеристика другого проводимого лечения отсутствовала. На основании таких исследований невозможно сделать вывод, насколько лучше стандартное лечение, чем комбинация химиотерапии с препаратами «Рефнот» и «Ингарон», а также нельзя точно сказать, что лечение этими препаратами лучше, чем только симптоматическая терапия.

Нельзя обойти стороной и рандомизированное исследование II/III фазы, посвященное изучению эффективности препарата «Рефнот» при лечении рака молочной железы. Его основная цель была в следующем: показать, что добавление препарата к стандартному лечению приведет к увеличению вероятности достижения полного или частичного регресса опухоли. Однако статистическая значимость так и не была достигнута. То есть, по представлениям современной медицинской науки, полученные данные нельзя интерпретировать как успешные результаты исследования. Была выявлена «некоторая тенденция к более высокой терапевтической эффективности в группе пациентов, получавших в комбинированной терапии препарат “Рефнот” (относительно более редкое прогрессирование опухоли – 17,2% против 25,0% в контрольной группе и более частый (отличие на 7%) полный или частичный ответ опухоли на лечение в сравнении с контролем)».

Соответственно, большого смысла добавлять препарат к терапии нет, тем более что с тех пор, как было проведено это исследование (в 2009 году), лечение изменилось и стало более эффективным. Кроме того, сам препарат «Рефнот» применяется без анализа TNF308, т. е. «цитокиногенетический» подход в работе не используется.

К большому сожалению, фармацевтическая компания-производитель препарата «Рефнот» на запрос фонда «Вместе против рака» так и не ответила – мы ждали их письма почти 2 месяца. В запросе мы задавали следующие вопросы: проводились ли клинические исследования препарата «Рефнот» у пациентов с мутациями гена TNF308; проводились ли клинические исследования препарата «Рефнот» у пациентов с пониженным уровнем фактора некроза опухоли (ФНО); было ли продемонстрировано в рамках клинических исследований, что препарат «Рефнот» увеличивает общую выживаемость или выживаемость без прогрессирования пациентов с онкологическими заболеваниями; проводились ли проспективные исследования препарата «Рефнот» и применялась ли в этих исследованиях рандомизация.

«Здесь вопрос больше к регулятору и правоохранительным органам. С позиции врача ситуация выглядит абсолютно понятно: есть некая методика с какими-то теоретическими предпосылками, которая не прошла этапа доказательных клинических исследований. Сам препарат, так как он зарегистрирован, можно использовать с медицинской целью более-менее легально. Однако есть важный вопрос: оправдано ли использование этого препарата по расширенным показаниям без проведения дополнительных клинических исследований?» – отмечает Николай Жуков.

Решение об отмене государственной регистрации лекарственного препарата принимается Минздравом в десяти случаях. Среди них – заключение Росздравнадзора о риске или угрозе здоровью, жизни человека при применении лекарственного препарата, превышающих его эффективность, по результатам мониторинга безопасности лекарственного препарата, который осуществляет служба. Соответственно, только на основании отсутствия эффективности лекарственного препарата отмена его государственной регистрации на сегодняшний день невозможна.

Однако целесообразность появления подобных оснований существует, считает президент фонда «Вместе против рака» к.м.н. Баходур Камолов. «За последние 20 лет на рынок вышло очень много новых препаратов. Они получили регистрационные удостоверения, с которыми продолжают обращаться до сих пор, в то время как мир науки и практической медицины сделал десять шагов вперед. Рынок лекарственных препаратов должен проходить некую “очистку”, а препараты, не доказавшие в итоге свою эффективность, должны тем или иным образом выводиться с рынка. Если этого не делает сам производитель, то, возможно, это задача регулятора», – утверждает врач.

Проведенный повторный анализ с привлечением мнений Минздрава, клиники, проводящей цитокиногенетическую терапию, и ведущих врачей-онкологов еще больше убедил нас в правильности вывода, сформулированного в первой статье. Оснований для применения цитокиногенетической терапии у онкологических пациентов в клинических рекомендациях нет, формализованных доказательств ее эффективности тоже нет, и далеко не бесспорен сам лекарственный препарат, положенный в основу «уникальной» методики.

Медицинские аферы были, есть и будут. Их основная цель – заработок, а инструмент – блеф. В основу ложится миф о методе-панацее, способном на раз решить доселе нерешаемую проблему. Желание верить в чудо становится ловушкой, люди отдают миллиарды за плацебо. Примеров немало: препараты из акульих хрящей, препараты для лечения СПИДа арменикум, витурид и др. Медицинские мифы доросли до масштаба компании Theranos, обещавшей по одной капле крови исследовать человека. В этот ряд медицинских афер можно заслуженно включить и цитокиногенетическую терапию.
telegram protivrakaru
Габай Полина Георгиевна
Габай Полина Георгиевна
адвокат, вице-президент фонда поддержки противораковых организаций «Вместе против рака»
  • кандидат юридических наук
  • учредитель юридической фирмы «Факультет медицинского права»
  • доцент кафедры инновационного медицинского менеджмента и общественного здравоохранения Академии постдипломного образования ФГБУ ФНКЦ ФМБА России
  • член рабочей группы по онкологии, гематологии и трансплантации Комитета Госдумы РФ по охране здоровья
Камолов Баходур Шарифович
Камолов Баходур Шарифович
президент фонда поддержки противораковых организаций «Вместе против рака»
  • кандидат медицинских наук
  • исполнительный директор Российского общества онкоурологов
  • член рабочей группы по онкологии, гематологии и трансплантации Комитета по охране здоровья Госдумы РФ
Колонка редакции
Габай Полина Георгиевна
Габай Полина Георгиевна
Шеф-редактор
Выявил – лечи. А нечем
Выявил – лечи. А нечем
Данные Счетной палаты о заболеваемости злокачественными новообразованиями (ЗНО), основанные на информации ФФОМС, не первый год не стыкуются с медицинской статистикой. Двукратное расхождение вызывает резонный вопрос – почему?

Государственная медицинская статистика основана на данных статформы № 7, подсчеты  ФФОМС — на первичных медицинских документах и реестрах счетов. Первые собираются вручную на «бересте» и не проверяются, вторые — в информационных системах и подлежат экспертизе. Многие специалисты подтверждают большую достоверность именной второй категории.

Проблема в том, что статистика онкологической заболеваемости не просто цифры. Это конкретные пациенты и, соответственно, конкретные деньги на их диагностику и лечение. Чем выше заболеваемость, тем больше должен быть объем обеспечения социальных гарантий.

Но в реальности существует диссонанс — пациенты есть, а денег нет. Субвенции из бюджета ФФОМС рассчитываются без поправки на коэффициент заболеваемости. Главный критерий — количество застрахованных лиц. Но на практике финансирования по числу застрахованных недостаточно для оказания медпомощи фактически заболевшим. Федеральный бюджет не рассчитан на этот излишек. И лечение заболевших «сверх» выделенного финансирования ложится на регионы.

Коэффициент заболеваемости должен учитываться при расчете территориальных программ. Однако далее, чем «должен», дело не идет — софинансирование регионами реализуется неоднородно и, скорее, по принципу добровольного участия. Регионы в большинстве своем формируют программу так же, как и федералы, — на основе количества застрахованных лиц. Налицо знакомая картина: верхи не хотят, а низы не могут. Беспрецедентные вложения столицы в онкологическую службу, как и всякое исключение, лишь подтверждают правило.

Этот острый вопрос как раз обсуждался в рамках круглого стола, прошедшего в декабре 2023 года в Приангарье. Подробнее см. видео в нашем Telegram-канале.

При этом ранняя выявляемость ЗНО является одним из целевых показателей федеральной программы «Борьба с онкологическими заболеваниями». Налицо асинхронность и алогичность в регулировании всего цикла: человек — деньги — целевой показатель.

Рост онкологической выявляемости для региона — ярмо на шее. Выявил — лечи. Но в пределах выделенного объема финансовых средств, которые не привязаны к реальному количеству пациентов. «Налечить» больше в последние годы стало непопулярным решением, ведь законность неоплаты медицинскому учреждению счетов сверх выделенного объема неоднократно подтверждена судами всех инстанций. Поэтому данные ФФОМС говорят о количестве вновь заболевших, но не об оплате оказанной им медицинской помощи.

Демонстрация реальной картины заболеваемости повлечет больше проблем, нежели наград. Такие последствия нивелирует цели мероприятий, направленных на онконастороженность и раннюю диагностику. Это дополнительные финансовые узы в первую очередь для субъектов Российской Федерации.

ФФОМС нашел способ снять вопросы и убрать расхождение: с 2023 года служба предоставляет Счетной палате данные официальной медицинской статистики. Однако требуются и системные решения. Стоит рассмотреть альтернативные механизмы распределения финансирования и введение специальных коэффициентов для оплаты онкопомощи. И, конечно же, назрел вопрос об интеграции баз данных фондов ОМС, медицинских информационных систем, ракового регистра и др. Пока что это происходит только в некоторых прогрессивных регионах.

26/01/2024, 14:27
Комментарий к публикации:
Выявил – лечи. А нечем
Габай Полина Георгиевна
Габай Полина Георгиевна
Шеф-редактор
Битва за офф-лейбл продолжается
Битва за офф-лейбл продолжается
Вчера в «регуляторную гильотину» (РГ) поступил очередной проект постановления правительства, определяющий требования к лекарственному препарату для его включения в клинические рекомендации и стандарты медицинской помощи в режимах, не указанных в инструкции по его применению. Проще говоря, речь о назначениях офф-лейбл. Предыдущая редакция документа была направлена на доработку в Минздрав России в феврале этого года.

Это тот самый документ, без которого тема офф-лейбл никак не двигается с места, несмотря на то, что долгожданный закон, допускающий применение препаратов вне инструкции у детей, вступил в силу уже более года назад (п. 14.1 ст. 37 Федерального закона от 21.11.2011 №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Вступить-то он вступил, но вот только работать так и не начал, потому что до сих пор нет соответствующих подзаконных нормативных актов. Подчеркнем, что закон коснулся только несовершеннолетних, еще более оголив правовую неурегулированность, точнее теперь уже незаконность, взрослого офф-лейбла. Но и у детей вопрос так и не решен.

Один из необходимых подзаконных актов был принят одновременно с законом – это перечень заболеваний, при которых допускается применение препаратов офф-лейбл (распоряжение Правительства от 16.05.2022 №1180-р). В перечень вошел ряд заболеваний, помимо онкологии, – всего 21 пункт.

А вот второй норматив (требования, которым должны удовлетворять препараты для их включения в стандарты медпомощи и клинические рекомендации) разрабатывается Минздравом России уже более года. Именно его очередная редакция и поступила на днях в систему РГ.

Удивляют годовые сроки подготовки акта объемом от силы на одну страницу. С другой стороны, эта страница открывает дорогу к массовому переносу схем офф-лейбл из клинических рекомендаций в стандарты медпомощи и далее в программу госгарантий. По крайней мере, в детской онкогематологии такие назначения достигают 80–90%. А это означает расширение финансирования, хотя скорее больше просто легализацию текущих процессов.

В любом случае для регулятора это большой стресс, поэтому спеха тут явно не наблюдается. Да и вообще решение вопроса растягивается, оттягивается и переносится теперь уже на 1 сентября 2024 года. Именно этот срок предложен Минздравом для вступления акта в силу. Еще в февральской редакции норматива речь шла о 1 сентября 2023 года, что встретило несогласие экспертов РГ. Причина очевидна – сам закон вступил в силу 29 июня 2022 года и дальнейшие промедления в его реализации недопустимы.

Что касается самих требований, то надо сказать, что в нынешней редакции они много лучше февральских, но тоже несовершенны. Не будем вдаваться в юридические нюансы: они будут представлены в РГ.

А в это время… врачи продолжают назначать препараты офф-лейбл, так как бездействие регулятора не может служить основанием для переноса лечения на 1 сентября 2024 года.

Ранее мы уже писали о проблеме офф-лейбл в других материалах фонда:

«Oфф-лейбл уже можно, но все еще нельзя»;

«Off-label или off-use?».

12/07/2023, 11:50
Комментарий к публикации:
Битва за офф-лейбл продолжается
Камолов Баходур Шарифович
Камолов Баходур Шарифович
Главный редактор
Потерянные и забытые
Потерянные и забытые
И снова о документе, который уже больше года никому не дает покоя – приказе №116н – порядке оказания онкологической помощи взрослым, который начал действовать с 2022 года. В адрес этого документа высказано так много замечаний и организаторами здравоохранения, и руководителями лечебных учреждений, и рядовыми врачами, что, казалось бы, говорить больше не о чем. К сожалению, это не так: тема оказалась неисчерпаемой. Эксперты фонда «Вместе против рака» тоже и уже не раз давали оценки новому порядку. Сегодня хочу остановиться на одном аспекте, имеющем колоссальную важность: речь пойдет о двух категориях онкологических больных, которым не нашлось места в новом порядке. Фактически о них просто забыли. Однако не забыл о них следственный комитет. Как раз на днях «Медицинская газета» осветила уголовное дело в отношении врача-хирурга, выполнившего спасительную резекцию ректосигмоидного отдела толстой кишки.

Если человека нельзя вылечить, то это не значит, что ему нельзя помочь

Таков основной посыл паллиативной помощи. Однако ее возможности ограничены: в частности, для онкологических пациентов не предусмотрена хирургическая помощь. Равно как не предусмотрена она и соответствующим порядком онкологической помощи. Речь о пациентах с распространенным раком, которые не могут быть прооперированы радикально, но нуждаются в паллиативном хирургическом вмешательстве. Такая помощь обеспечивает более высокое качество дожития, например, онкобольных с кишечной непроходимостью, кровотечениями при распространенном процессе, с нарушением оттока мочи, скоплением жидкости в плевральной или брюшной полости и т. д. Химиотерапевты не могут без стабилизации состояния провести таким пациентам лекарственное лечение. В специализированных онкологических учреждениях симптоматическая хирургия не предусмотрена. Да и вообще система паллиативной помощи не подразумевает хирургию. В неспециализированных учреждениях таких пациентов теперь тоже не ждут, если стационар не включен в региональную систему маршрутизации онкобольных.

С вступлением в силу приказа №116н такой больной может быть госпитализирован в многопрофильный стационар только как неонкологический пациент. Чтобы не нарушать никакие порядки и получить оплату за данный клинический случай, врачи вынуждены хитрить и фантазировать, выдумывая обоснования для госпитализации.

Часть людей обращается за такой помощью в частные клиники. Еще часть – в хосписы и паллиативные отделения, но вот только там нет хирургии. Таким образом, сформировалась когорта онкобольных, на которых действие нового порядка не распространяется. Подсчитать число таких пациентов сложно, так как теперь они находятся вне зоны внимания онкослужбы.

Между небом и землей

Ситуация вокруг этих больных нередко обрастает и дополнительными сложностями, которые недавно освещала наша редакция по результатам большого аналитического исследования, посвященного вопросам паллиативной помощи в России.

Во-первых, не все онкологи сообщают пациенту, что возможности лечения заболевания исчерпаны. Из-за этого не выдают направление в специализированные паллиативные отделения или хосписы. А некоторые просто не знают, что требуется дополнительное заключение. И складывается ситуация, когда пациент не получает онкологическое лечение, поскольку показаний уже нет, но и нет возможности получить паллиативную помощь, поскольку отсутствует направление от врача-онколога. Но наиболее важно то, что в контексте хирургической паллиативной помощи такие пациенты попросту вне курации обеих служб, т. е. без гарантий и помощи.

Во-вторых, имеются интересные особенности в преемственности онкологической и паллиативной помощи, а именно: странное «блуждание» пациентов между паллиативом и онкологией. Это обусловлено тем, что сопроводительная терапия в онкологическом секторе, в том числе уход за пациентом, обезболивание, устранение тошноты и рвоты, толком не регулируется и не оплачивается по программе госгарантий. Поэтому тяжелые, фактически умирающие от осложнений, пациенты попадают в паллиатив. А там при грамотном подходе буквально оживают и возвращаются в онкологические учреждения, чтобы продолжить основное лечение. С клинической точки зрения это нонсенс.

Сопровожден до осложнений

Означенные проблемы онкослужбы дали почву для появления другой когорты онкологических пациентов, оказание помощи которым не предусмотрено ни новым минздравовским порядком, ни иными нормативными актами, регулирующими данную сферу здравоохранения.

Я говорю о тех, кто нуждается в сопроводительной терапии осложнений, наступающих во время лечения онкологических заболеваний. По большому счету к их числу относятся все 100% онкобольных, поскольку те или иные неблагоприятные последствия «химии» возникают у каждого. Таких состояний много: тошнота, рвота, нейтропения, тромбоцитопения, анемия, инфекции, мукозиты, болевой синдром и т. д.

Да, онкологи назначают пациентам препараты, снижающие негативные проявления последствий химиотерапии, в частности противорвотные средства. Но, во-первых, такие препараты покупаются обычно за средства пациентов, во-вторых, состояния могут быть куда более серьезными, они не снимаются приемом таблетированных лекарств и требуют проведения инфузионной либо иной терапии в стационарных условиях. Однако попасть туда не так просто. В онкологической службе вся помощь исключительно плановая, поэтому онкобольной с осложнениями может поступить только в общелечебную сеть, где не всегда знают, как помочь пациенту с диагнозом «онкология» в случае резкого снижения гемоглобина, высокого лейкоцитоза и пр.

Иными словами, из поля зрения авторов порядка оказания онкологической помощи и разработчиков клинических рекомендаций выпала не просто группа больных, а целый раздел лечения. Хотя справедливости ради надо сказать, что «проведение восстановительной и корригирующей терапии, связанной с возникновением побочных реакций на фоне высокотоксичного лекарственного лечения» предусмотрено как одна из функций онкологических учреждений, однако соответствующих условий для реализации нет.

До сих пор нет ни отдельного тома клинических рекомендаций по сопроводительной терапии осложнений онкологических заболеваний, ни соответствующих разделов в профильных клинических рекомендациях по злокачественным новообразованиям, за редким исключением, которое еще больше подтверждает правило. А коль скоро нет клинических рекомендаций по оказанию данного вида медицинской помощи, нет и тарифов на него. А если нет тарифов, медицинские организации не могут заниматься сопроводительной терапией осложнений онкологических заболеваний. Круг замкнулся.

Безусловно, некая положительная тенденция к решению этой проблемы есть. Для начала в последние годы она довольно активно обсуждается. Кроме того, с 2023 года введен подход по использованию коэффициента сложности лечения пациента (КСЛП), который «удорожает» базовый тариф, доплата предназначена для возмещения расходов на сопроводительную терапию. Однако механизм крайне выборочно покрывает препараты, используемые для лечения осложнений, да и сумма в 16–18 тыс. руб. зачастую меньше реальных расходов.

Если бы данный вид медицинской помощи нашел полноценное отражение в клинических рекомендациях и новом порядке, это позволило бы создать в онкодиспансерах отделения сопроводительной терапии, которые принимали бы пациентов с осложнениями в режиме 24/7, в том числе по экстренным показаниям.

Что же происходит в реальности? То же, что и в случае с первой категорией онкобольных: человек сам приобретает нужные препараты и (или) ищет врача или медсестру, которые готовы ему помочь. Какими в случае неблагоприятных событий могут быть юридические последствия такой помощи «по договоренности», несложно представить.

21/03/2023, 12:05
Комментарий к публикации:
Потерянные и забытые
Страница редакции
Обсуждение
Подписаться
Уведомить о
guest
8 комментариев
Старые
Новые Популярные
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Александра Николаевна
Александра Николаевна
1 год назад

Узнала я про этот метод еще в сентябре прошлого года, на тот момент у моего папы была пхт и он ее тяжело переносил. Подумала, что Бог услышал молитвы и дал надежду на шанс. Конечно обратились туда и узнали сколько будет стоить лечение… потому что деньги утекали сквозь пальцы и в таких ситуациях не экономят, время – самое дорогое. Вообще человека нельзя лишать возможности на его выздоровление!! мы прошли аж 4 курса и знаете, ему действительно это помогло, даже на снимках картина улучшилась и переносить пхт стал в разы лучше. Скептически можно относиться ко всему, но в борьбе с этим недугом надо пытаться противостоять любым путем. Сейчас комплексно лечимся и дополняем еще двумя курсами цитокиногенетической терапии, ВСЕ ХОРОШО!

Светлана
Светлана
11 месяцев назад

Александра, а в какую клинику Вы обратились?

Александра Николаевна
Александра Николаевна
11 месяцев назад
Ответить на  Светлана

В клинику цитокиногенетической терапии Онко Кеир в Москве, хорошая клиника и врачи замечательные!!! Не трясут деньги

Цветок
Цветок
11 месяцев назад
Ответить на  Светлана

Даже не вздумайте к ним обращаться. Мой отец лечился и умер на 3 ем курсе их так называемой цитокиногенетической терапии. Никаких результатов не было вообще.

Максим
Максим
9 месяцев назад

Тимозин Альфа 1 Был одобрен на основе многочисленных рандомизированных исследований FDA США для лечения злокачественной меланомы и карциномы благодаря его иммуномодулирующему и противоопухолевому действию. А вы статье пишите что это не исследованный препарат. В России да, не исследован достаточно, а в Штатах все исследовано. Если не умеете читать на английском есть гугл пеперводчик

Фонд «Вместе против рака»
Администратор
Ответить на  Максим

Добрый день!

Препарат Тимозин Альфа не фигурирует в клинических рекомендациях NCCN или ASCO по лечению злокачественной меланомы. Какое-то время назад (в 2006 году) препарат Zadaxin (Тимозин Альфа) получал одобрение для лечения злокачественной меланомы, но в настоящее время нет действующей инструкции FDA к этому препарату, а значит и нет никаких оснований и возможностей его применения (https://www.accessdata.fda.gov/scripts/cder/daf/index.cfm?event=browseByLetter.page&productLetter=Z). На основании другой небольшой работы фармакаологической компании, занимающейся разработкой этого препарата, была и попытка внедрить его в лечение гепатоцеллюлярного рака, но в данный момент такого показания тоже нет (https://www.accessdata.fda.gov/scripts/opdlisting/oopd/detailedIndex.cfm?cfgridkey=132600), как и не фигурирует этот препарат в клинических рекомендациях все тех же NCCN и ASCO по лечению опухолей печени.

Определенная путаница может возникать из-за возможного применения схожих препаратов – Интерферона Альфа и Фактора Некроза Опухолей Альфа при меланоме кожи, но есть ряд нюансов – во-первых, эти препараты другие. Во-вторых, интерферон альфа по сути препарат устаревший и есть намного более эффективные варианты лечения. В-третьих, если даже сравнивать его с фактором некроза опухолей альфа, то этот препарат применяется совершенно особенным образом – в виде химиоперфузии конечности, а совсем не так, как заявляется в инструкции к тимозину альфа.

Максим
Максим
9 месяцев назад

Добрый вечер!
Да, посмотрел, не фигурирует. Но есть исследования, к примеру статья о клиническом примененииThymalfasin (Тимозин a1) на пациентах с раком молочной железы https://ascopubs.org/doi/abs/10.1200/jco.2005.23.16_suppl.2593
так почему бы не использовать препарат в дополнение к химии?
Про TNF и химиоперфузию понятно.

Екатерина
Екатерина
19 дней назад

А сто есть у вас, кроме пустых разговоров? Российская онкология деградирует, а вы машете как флагом: нет исследований. Так пусть проводят, а не гордятся тем, что ничего не делают! Весь мир лечит женский рак гормонами, а в России о таком лечении даже не знают. Позорники!

Актуальное
все