Вверх
Оставить отзыв
Только для врачей

Федеральный проект «Борьба с онкологическими заболеваниями», стартовавший в 2019-м, в этом году успешно завершается

/

В Госдуме проконтролируют организацию и оказание онкопомощи в регионах. Результаты опросов врачей и пациентов будут визуализированы на интерактивной карте

/

В Госдуме запустили проект общественного контроля работы онкослужбы «Онкомонитор»

/

Вышел в свет первый выпуск экспертно-аналитического вестника «ЭХО онкологии»

/

В реанимацию могут не пустить братьев пациента, опекунов и детей до 14 лет. Больницы не обязаны выполнять эти требования, поясняет эксперт

/

Как устроена диагностика в системе ОМС, как развивается онкодиагностика, как упростить взаимодействие частной и государственной медицины?

/

«К заключениям из частных клиник относятся крайне скептически» Что нужно знать об отсрочке от мобилизации по болезни?

/

Сколько стоит честь врача? Недорого. О перспективах защиты медработниками чести и достоинства в суде

/

На раке решили не экономить. ФФОМС попробует отказаться от оплаты высокотехнологичного лечения онкологии по тарифам, утвержденным Минздравом РФ

/

«Осуждение врачей за убийство войдет в историю». Дело работников калининградского роддома плачевно скажется на всей отрасли здравоохранения

/

Применение препаратов off-label у детей «формально заморожено» до вступления в силу клинических рекомендаций и стандартов медпомощи

/

А полечилось как всегда. Закон о назначении детям «взрослых» препаратов дал неожиданный побочный эффект

/

Как в России лечат рак молочной железы? Минздрав России опубликовал новые стандарты медицинской помощи при раке молочной железы у взрослых

/

ФСБ расследует «финансирование» российских медработников иностранными фармкомпаниями

/
Закон
16 января 2022
52879

Фантомас разбушевался, или Почему Минздрав считает, что правительство щебечет

Автор: Блог Полины Габай на сайте «Эхо Москвы»

Фантомас разбушевался, или Почему Минздрав считает, что правительство щебечет

Фантомас разбушевался. А может, заигрался и забыл, что не фантомас, а орган исполнительной власти и его назначение – регулировать, а не дерегулировать сферу здравоохранения? Но именно этим активно занялся Минздрав России в последние годы – да так успешно, что срывы президентских поручений едва ли не стали стратегией развития здравоохранения.

Дело дошло до того, что «фантомас» проигнорировал вице-премьера, отказавшись от создания рабочей группы и доработки приказа, резко меняющего с 1 января 2022 года порядок оказания онкологической помощи на всей территории России. Случайной такую задачу не назовешь. Волнение медицинского и пациентского сообществ еще весной были озвучены вице-спикером Ириной Яровой в президиуме Совета законодателей, которая обратилась к Татьяне Алексеевне с просьбой обсудить новый порядок онкопомощи с регионами. Осенью ситуация обострилась и профсообщество уже напрямую дошло до вице-премьера. 27 октября состоялось заседание Совета при Правительстве РФ по вопросам попечительства в социальной сфере, в Минздрав были направлены конкретные предложения и четкие рекомендации.

Бездействие регулятора привело к возврату приказа в Минздрав и уже поручению Голиковой от 6 декабря доработать документ в срок до 20 числа. Но и тут дяденька тетеньку ослушался и 20 декабря проектом «доработанного» приказа метко плюнул в лицо бывшего министра, а протестующему профсообществу дал понять: не минздрав для врачей, а врачи для минздрава. Что до 5 миллионов онкопациентов, то им и подавно пора знать свое место. Правда, с 1 января 2022 года найти его непросто, ведь в ряде регионов требованиям нового порядка не удовлетворяет ни одно учреждение.

Онкожатва

В смертельном рейтинге онкологические заболевания вот уже много лет упорно берут серебро, уступая золото лишь сердечно-сосудистым патологиям. Шкала ручной статистики достигла отметки в 4 миллиона онкопациентов, забыв в уме еще не менее 2 – 3. К ним бледно примыкают по самым скромным подсчетам 600-700 тысяч новых онкобольных в год.

Истекший же год побил все рекорды: по данным Счетной палаты, число заболевших за 9 месяцев 2021 года достигло почти 800 тысяч человек, что при пересчете на год превысит миллион человек. Не исключено, что причиной такого «расцвета» онкологии стал искусственный переброс смертности от ковид. А может, и недогляд статнадзирателей, ведь счетоводы России привели данные ФОМС, опиравшегося, по всей видимости, на реальные данные об онкопомощи. Не исключено, что Росстат по году поправит сей казус исполнителя.

При всей погрешности расчетов онкологическое население страны заполняет условный Санкт-Петербург со всеми его окраинами и стрелками. А погибает от злокачественных новообразований не менее 300 тысяч каждый год – образно говоря, с карты России исчезает Мурманск или Новороссийск.

Послание президента не повод послать президента

Такое ежегодно-плановое вымирание «мурманска» не могло не взволновать главу страны, поэтому в 2018 году Владимир Путин призвал реализовать общенациональную программу по борьбе со злокачественными новообразованиями (ЗНО). Сначала все шло неплохо – федеральный проект «Борьба с онкологическими заболеваниями» (БОЗ) с легкой руки президента стал крупнейшей частью нацпроекта «Здравоохранение», непосредственным куратором которого была назначена вице-премьер Татьяна Голикова.

Бюджет БОЗ составил почти 1 трлн рублей, то есть порядка 60 % от всего бюджета нацпроекта. Заложили оптимистичные целевые показатели по смертности, одногодичной летальности и ранней выявляемости ЗНО. В соответствии с дополнительным поручением президента в декабре 2018 года приняли закон о клинических рекомендациях, которые планировали сделать основой для оказания медицинской помощи населению с 1 января 2022 года. Беспрецедентный поток денег в онкологию давал право ждать благих перемен.

Но дальше все пошло не по сценарию. Для начала сменился министр здравоохранения, и послание главы государства, пройдя фильтр двойной очистки, из программы по борьбе с онкозаболеваниями превратилось в программу по борьбе с онкологами и онкопациентами.

Адсорбенты разума и китайско-воробьиная война

Первым и главным адсорбентом всех смыслов и задач стал не кто иной, как наш «фантомас», но уступим ненадолго место Минтруду, утвердившему профстандарт врача-онколога (приказ Минтруда России от 02.06.2021 № 360н). При этом содержание приказа курировал Минздрав, а точнее подведы и главные внештатные онкологи.

Суть документа в том, что с 1 марта 2022 года допуск онкологов к работе в стационарах станет возможен не через 2 года после выпуска, а только через 9 лет обучения и практики, притом по другой, неонкологической специальности. Двухлетняя ординатура позволит вести только амбулаторный прием. Ни один профстандарт не вводит подобных ограничений для врачей иных специальностей, однако причины подобной дискриминации лежат на поверхности.

Во-первых, стоит задача устранить дефицит амбулаторных онкологов, который только по подсчетам Минздрава в 2020 году составлял около 2 тысяч специалистов. А впереди по планам нацпроекта открытие 536 новых центров амбулаторной онкологической помощи (ЦАОП), что только усилит проблему нехватки врачей.

Во-вторых, необходимо увеличить частоту раннего выявления ЗНО как один из целевых показателей федерального проекта. При этом проблему запущенных случаев в условиях развала первичного звена и эфемерной системы диспансеризаций и профосмотров скинули на узких специалистов, в то время как основная задача онкологов не диагностика, а лечение. А согласно новому порядку онкопомощи к онкологам отойдет еще и целый ряд доброкачественных новообразований, что увеличит поток пациентов и еще больше усугубит кадровый дефицит.

Однако достижение нужных цифр – результат если не реформ, то жертв. Вместо совершенствования работы первичного звена и эффективного стимулирования амбулаторных онкологов принят профстандарт, задача которого проста и топорна – обеспечить искусственный приток кадров в ЦАОПы. А ведь онкологов в России примерно 10–11 тысяч, т. е. в пересчете на четырех-пятимиллионную армию онкопациентов это всего два-три онколога на каждую тысячу больных. Озвученные квазинормы приведут не только к притоку кадров в амбулаторное звено, но и одновременно к утечке потенциальных онкологов в другие специальности и уменьшению их числа на душу населения. Следствием станут многомесячные очереди и сильное социальное напряжение.

Неужели в России началась вторая «китайско-воробьиная война»? Данное предположение заслуживает внимания в свете недавней пресс-конференции академика Каприна, главного внештатного онколога Минздрава. В конце декабря он сетовал на щебетание вокруг нового порядка онкопомощи и призывал общественность не прислушиваться к дискуссии специалистов. Щебетание воробьев досаждало когда-то и самому Мао Цзэдуну, поэтому недовольство академика вполне понятно. Однако главный пернатый Минздрава взлетел так высоко, что принял за щебетание гул и волнение в Белом доме.

Головокружительная высота

Не исключено, что такая окрыленность Минздрава связана с большими привилегиями ведомства в последние годы. Фактически ему дан карт-бланш на изменение социально-демографической картины в стране: за ним руководящая роль в реализации нацпроекта «Здравоохранение», нормативно-правовое регулирование отрасли и даже право на согласование региональных министров здравоохранения в целях координации действий регионов во исполнение нацпроекта.

Возможно, взгляд с головокружительной высоты и позволил Минздраву безапелляционно утвердить в феврале 2021 года Приказ № 116н. А ведь принятие онкопорядка проходило буквально с боем: несколько раз он возвращался на доработку, а во время общественного обсуждения собрал множество замечаний экспертов и тысячи голосов «против». Был возвращен рабочей группой Комиссии по реализации механизма «регуляторная гильотина» при Правительстве РФ в связи с экономической необоснованностью. Видимо по этой причине, Минздрав РФ и обошел ОРВ (оценка регулирующего воздействия — процедура, в ходе которой анализируются проекты нормативных актов с целью выявления в них избыточных обязанностей, запретов, ограничений для предпринимателей и т.д.), выведя порядок за рамки Закона об обязательных требованиях, несмотря на его очевидное влияние на бизнес.

Жалобы и возражения, круглые столы и резолюции, обращение в Генеральную прокуратуру, ФАС, Роспотребнадзор и другие попытки вразумить регулятора на протяжении 2020 и 2021 года дошли в итоге до вице-премьера. Но содержательного диалога так и не состоялось, а предложенные поправки к приказу Минздрава России № 116н – не что иное, как фактический отказ доработать приказ по существу. Кроме того, вопреки поручению Голиковой изменения до настоящего времени так не утверждены. Ну не приемлет наш Фанто Мао никакого «щебетания», хотя близок к природе и по утрам пьет кипрей, иван-чай и даже ромашку.

Регуляция вслепую

Документ в текущей редакции буквально ломает существующую систему организации онкопомощи, выкидывает за борт подавляющую часть работающих клиник и коллективов ввиду их несоответствия новым вводным, в числе которых не менее 115 онкокоек, отделение хирургии, противоопухолевой терапии, радиотерапии, круглосуточная реанимация и некоторые другие. Количество медицинских организаций, удовлетворяющих требованиям нового порядка, доподлинно неизвестно. На такой запрос от ФАС Минздрав представил лишь общий список онкоучреждений регионов с их коечной мощностью, что, однако, позволяет сделать ряд нехитрых выводов.

Согласно данной сводке в подавляющем большинстве субъектов вообще нет онкобольниц (в 83 субъектах из 85), есть единичные онкодиспансеры, притом многие не соответствуют приказу № 116н. Что уж говорить о многочисленных онкоурологических, колопроктологических, эндокринологических, офтальмологических, нейрохирургических и даже крупнейших ведомственных сетевых центрах (ФМБА, РЖД, ЦГА и др.), университетских клиниках и иных учреждениях, участвовавших в оказании онкопомощи населению. По мнению специалистов на долю таких организаций приходится примерно половина онкопациентов и теперь весь этот поток рухнет на онкослужбу.

Новый порядок отделяет онкослужбу от онкопомощи, лишая вторую права на существование, а пациентов права не только на доступную медпомощь, но и на помощь в принципе. По данным регулятора, в Курской, Калининградской и Кировской областях, в Республике Дагестан, Ненецком автономном округе, Тюменской области, Ямало-Hенецком автономном округе, Республике Алтай, Чукотском автономном округе нет ни одного онкодиспансера и ни одной онкобольницы. При этом Приказ № 116н в обход федеральным нормам вводит новые положения о маршрутизации пациентов, которые СМИ обозвали «крепостным правом онкобольных». Теперь пациент прикреплен не только к своему региону проживания, но и даже к конкретным медицинским организациям, которые определяет региональный минздрав.

Но пугает в этом не только суть приказа, но и то, что Минздрав откровенно не владеет ситуацией. Представленные им данные не соответствуют действительности, что несложно понять на примере пары-тройки регионов. В частности, в Дагестане, Тюмени и иных субъектах онкослужба существует вопреки статистике регулятора.

Глаз долой, или Апофеоз войны

По мнению профсообщества, обсуждаемый порядок абсурден. Во-первых, компетенция врача не зависит от количества коек. Во-вторых, онкологи захлебнутся в потоке больных, которые в целом нуждаются в наблюдении и лечении узкими специалистами, а не врачами-онкологами. Ведь порядок затронет не только миллионы онкобольных, но и бессчетное число пациентов с доброкачественными новообразованиями. Теперь опухолями глаза, щитовидной железы, невусами, доброкачественными новообразованиями кожи и так далее будут заниматься не офтальмологи, эндокринологи, дерматологи, а врачи-онкологи.

При этом сообщество эндокринологов в лице академика РАН Галины Мельниченко, директора Института клинической эндокринологии ФГБУ «НМИЦ эндокринологии» Минздрава России, подчеркнуло, что в консультации онколога нуждаются всего 1–2 % пациентов с заболеваниями щитовидной железы и 3–4 % пациентов с заболеваниями надпочечников. Новый же порядок обязывает все 100 % пройти консилиум в онкоучреждении, который определит судьбу пациента.

А руководитель онкоофтальмологического отделения МНТК «Микрохирургия глаза» (клиника Федорова) сообщила, что при новом порядке ее отделение будет вынуждено закрыться. При этом в стране имеется три ведущих учреждения, в которых с середины прошлого века офтальмологи оказывают помощь пациентам с онкологическими заболеваниями органа зрения. По статистике, в лечении именно у онколога нуждаются всего около 1–2 % взрослых пациентов, в основном все виды лечения данной категории больных укладываются в формат офтальмолога. В результате у пациентов останется один вид помощи – удаление глаза, поскольку, по ее словам, у онкологов прописан только такой вид лечения онкоофтальмологических больных.

Сложно переоценить значение происходящего. Регионы уже начали артподготовку к переходу на новые рельсы. В частности, в Московской области создают аж целых четыре онкоконсилиума, которые будут определять тактику лечения всех онкологических пациентов субъекта. Включаю даже тех, кто получает платные медицинские услуги, ведь порядок распространяется без исключения на всех онкологических пациентов и все онкологические организации.

Сказ о маленькой, но гордой птичке

Рассуждения, волнения и опасения правительства не достигли воспарившего «фантомаса». Презрев «щебетание», он гордо парит, метко следуя траектории пролета последних лет: недостижение в 2019–2020 годах плановых значений федерального проекта «Борьба с онкологическими заболеваниями» – срыв президентского поручения по разработке клинических рекомендаций и переходу к оказанию медицинской помощи на их основе с 1 января 2022 года – недостижение в 2020–2021 годах плановых значений федерального проекта «Борьба с онкологическими заболеваниями» в 53 регионах РФ – неисполнение поручения правительства Российской Федерации о госпитализации инвалидов – провал кампании по вакцинации от коронавируса – срыв на 40 % достижения показателей нацпроекта «Здравоохранение».

А под Новый год, попутав чины и перья, «фантомас» и вовсе разбушевался. Не успокоили его ни предложения Попсовета при правительстве РФ, ни даже распоряжение вице-премьера. Сказалась, видимо, близость к солнцу. Как бы там ни было, выпьем же за эту маленькую, но гордую птичку и за то, чтобы никто из нас, как бы высоко он ни летал, никогда не отрывался от коллектива.

Источник: блог Полины Габай на сайте «Эхо Москвы» 

telegram protivrakaru
Колонка редакции
Габай Полина Георгиевна
Габай Полина Георгиевна
Шеф-редактор
Выявил – лечи. А нечем
Выявил – лечи. А нечем
Данные Счетной палаты о заболеваемости злокачественными новообразованиями (ЗНО), основанные на информации ФФОМС, не первый год не стыкуются с медицинской статистикой. Двукратное расхождение вызывает резонный вопрос – почему?

Государственная медицинская статистика основана на данных статформы № 7, подсчеты  ФФОМС — на первичных медицинских документах и реестрах счетов. Первые собираются вручную на «бересте» и не проверяются, вторые — в информационных системах и подлежат экспертизе. Многие специалисты подтверждают большую достоверность именной второй категории.

Проблема в том, что статистика онкологической заболеваемости не просто цифры. Это конкретные пациенты и, соответственно, конкретные деньги на их диагностику и лечение. Чем выше заболеваемость, тем больше должен быть объем обеспечения социальных гарантий.

Но в реальности существует диссонанс — пациенты есть, а денег нет. Субвенции из бюджета ФФОМС рассчитываются без поправки на коэффициент заболеваемости. Главный критерий — количество застрахованных лиц. Но на практике финансирования по числу застрахованных недостаточно для оказания медпомощи фактически заболевшим. Федеральный бюджет не рассчитан на этот излишек. И лечение заболевших «сверх» выделенного финансирования ложится на регионы.

Коэффициент заболеваемости должен учитываться при расчете территориальных программ. Однако далее, чем «должен», дело не идет — софинансирование регионами реализуется неоднородно и, скорее, по принципу добровольного участия. Регионы в большинстве своем формируют программу так же, как и федералы, — на основе количества застрахованных лиц. Налицо знакомая картина: верхи не хотят, а низы не могут. Беспрецедентные вложения столицы в онкологическую службу, как и всякое исключение, лишь подтверждают правило.

Этот острый вопрос как раз обсуждался в рамках круглого стола, прошедшего в декабре 2023 года в Приангарье. Подробнее см. видео в нашем Telegram-канале.

При этом ранняя выявляемость ЗНО является одним из целевых показателей федеральной программы «Борьба с онкологическими заболеваниями». Налицо асинхронность и алогичность в регулировании всего цикла: человек — деньги — целевой показатель.

Рост онкологической выявляемости для региона — ярмо на шее. Выявил — лечи. Но в пределах выделенного объема финансовых средств, которые не привязаны к реальному количеству пациентов. «Налечить» больше в последние годы стало непопулярным решением, ведь законность неоплаты медицинскому учреждению счетов сверх выделенного объема неоднократно подтверждена судами всех инстанций. Поэтому данные ФФОМС говорят о количестве вновь заболевших, но не об оплате оказанной им медицинской помощи.

Демонстрация реальной картины заболеваемости повлечет больше проблем, нежели наград. Такие последствия нивелирует цели мероприятий, направленных на онконастороженность и раннюю диагностику. Это дополнительные финансовые узы в первую очередь для субъектов Российской Федерации.

ФФОМС нашел способ снять вопросы и убрать расхождение: с 2023 года служба предоставляет Счетной палате данные официальной медицинской статистики. Однако требуются и системные решения. Стоит рассмотреть альтернативные механизмы распределения финансирования и введение специальных коэффициентов для оплаты онкопомощи. И, конечно же, назрел вопрос об интеграции баз данных фондов ОМС, медицинских информационных систем, ракового регистра и др. Пока что это происходит только в некоторых прогрессивных регионах.

26/01/2024, 14:27
Комментарий к публикации:
Выявил – лечи. А нечем
Габай Полина Георгиевна
Габай Полина Георгиевна
Шеф-редактор
Битва за офф-лейбл продолжается
Битва за офф-лейбл продолжается
Вчера в «регуляторную гильотину» (РГ) поступил очередной проект постановления правительства, определяющий требования к лекарственному препарату для его включения в клинические рекомендации и стандарты медицинской помощи в режимах, не указанных в инструкции по его применению. Проще говоря, речь о назначениях офф-лейбл. Предыдущая редакция документа была направлена на доработку в Минздрав России в феврале этого года.

Это тот самый документ, без которого тема офф-лейбл никак не двигается с места, несмотря на то, что долгожданный закон, допускающий применение препаратов вне инструкции у детей, вступил в силу уже более года назад (п. 14.1 ст. 37 Федерального закона от 21.11.2011 №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Вступить-то он вступил, но вот только работать так и не начал, потому что до сих пор нет соответствующих подзаконных нормативных актов. Подчеркнем, что закон коснулся только несовершеннолетних, еще более оголив правовую неурегулированность, точнее теперь уже незаконность, взрослого офф-лейбла. Но и у детей вопрос так и не решен.

Один из необходимых подзаконных актов был принят одновременно с законом – это перечень заболеваний, при которых допускается применение препаратов офф-лейбл (распоряжение Правительства от 16.05.2022 №1180-р). В перечень вошел ряд заболеваний, помимо онкологии, – всего 21 пункт.

А вот второй норматив (требования, которым должны удовлетворять препараты для их включения в стандарты медпомощи и клинические рекомендации) разрабатывается Минздравом России уже более года. Именно его очередная редакция и поступила на днях в систему РГ.

Удивляют годовые сроки подготовки акта объемом от силы на одну страницу. С другой стороны, эта страница открывает дорогу к массовому переносу схем офф-лейбл из клинических рекомендаций в стандарты медпомощи и далее в программу госгарантий. По крайней мере, в детской онкогематологии такие назначения достигают 80–90%. А это означает расширение финансирования, хотя скорее больше просто легализацию текущих процессов.

В любом случае для регулятора это большой стресс, поэтому спеха тут явно не наблюдается. Да и вообще решение вопроса растягивается, оттягивается и переносится теперь уже на 1 сентября 2024 года. Именно этот срок предложен Минздравом для вступления акта в силу. Еще в февральской редакции норматива речь шла о 1 сентября 2023 года, что встретило несогласие экспертов РГ. Причина очевидна – сам закон вступил в силу 29 июня 2022 года и дальнейшие промедления в его реализации недопустимы.

Что касается самих требований, то надо сказать, что в нынешней редакции они много лучше февральских, но тоже несовершенны. Не будем вдаваться в юридические нюансы: они будут представлены в РГ.

А в это время… врачи продолжают назначать препараты офф-лейбл, так как бездействие регулятора не может служить основанием для переноса лечения на 1 сентября 2024 года.

Ранее мы уже писали о проблеме офф-лейбл в других материалах фонда:

«Oфф-лейбл уже можно, но все еще нельзя»;

«Off-label или off-use?».

12/07/2023, 11:50
Комментарий к публикации:
Битва за офф-лейбл продолжается
Камолов Баходур Шарифович
Камолов Баходур Шарифович
Главный редактор
Потерянные и забытые
Потерянные и забытые
И снова о документе, который уже больше года никому не дает покоя – приказе №116н – порядке оказания онкологической помощи взрослым, который начал действовать с 2022 года. В адрес этого документа высказано так много замечаний и организаторами здравоохранения, и руководителями лечебных учреждений, и рядовыми врачами, что, казалось бы, говорить больше не о чем. К сожалению, это не так: тема оказалась неисчерпаемой. Эксперты фонда «Вместе против рака» тоже и уже не раз давали оценки новому порядку. Сегодня хочу остановиться на одном аспекте, имеющем колоссальную важность: речь пойдет о двух категориях онкологических больных, которым не нашлось места в новом порядке. Фактически о них просто забыли. Однако не забыл о них следственный комитет. Как раз на днях «Медицинская газета» осветила уголовное дело в отношении врача-хирурга, выполнившего спасительную резекцию ректосигмоидного отдела толстой кишки.

Если человека нельзя вылечить, то это не значит, что ему нельзя помочь

Таков основной посыл паллиативной помощи. Однако ее возможности ограничены: в частности, для онкологических пациентов не предусмотрена хирургическая помощь. Равно как не предусмотрена она и соответствующим порядком онкологической помощи. Речь о пациентах с распространенным раком, которые не могут быть прооперированы радикально, но нуждаются в паллиативном хирургическом вмешательстве. Такая помощь обеспечивает более высокое качество дожития, например, онкобольных с кишечной непроходимостью, кровотечениями при распространенном процессе, с нарушением оттока мочи, скоплением жидкости в плевральной или брюшной полости и т. д. Химиотерапевты не могут без стабилизации состояния провести таким пациентам лекарственное лечение. В специализированных онкологических учреждениях симптоматическая хирургия не предусмотрена. Да и вообще система паллиативной помощи не подразумевает хирургию. В неспециализированных учреждениях таких пациентов теперь тоже не ждут, если стационар не включен в региональную систему маршрутизации онкобольных.

С вступлением в силу приказа №116н такой больной может быть госпитализирован в многопрофильный стационар только как неонкологический пациент. Чтобы не нарушать никакие порядки и получить оплату за данный клинический случай, врачи вынуждены хитрить и фантазировать, выдумывая обоснования для госпитализации.

Часть людей обращается за такой помощью в частные клиники. Еще часть – в хосписы и паллиативные отделения, но вот только там нет хирургии. Таким образом, сформировалась когорта онкобольных, на которых действие нового порядка не распространяется. Подсчитать число таких пациентов сложно, так как теперь они находятся вне зоны внимания онкослужбы.

Между небом и землей

Ситуация вокруг этих больных нередко обрастает и дополнительными сложностями, которые недавно освещала наша редакция по результатам большого аналитического исследования, посвященного вопросам паллиативной помощи в России.

Во-первых, не все онкологи сообщают пациенту, что возможности лечения заболевания исчерпаны. Из-за этого не выдают направление в специализированные паллиативные отделения или хосписы. А некоторые просто не знают, что требуется дополнительное заключение. И складывается ситуация, когда пациент не получает онкологическое лечение, поскольку показаний уже нет, но и нет возможности получить паллиативную помощь, поскольку отсутствует направление от врача-онколога. Но наиболее важно то, что в контексте хирургической паллиативной помощи такие пациенты попросту вне курации обеих служб, т. е. без гарантий и помощи.

Во-вторых, имеются интересные особенности в преемственности онкологической и паллиативной помощи, а именно: странное «блуждание» пациентов между паллиативом и онкологией. Это обусловлено тем, что сопроводительная терапия в онкологическом секторе, в том числе уход за пациентом, обезболивание, устранение тошноты и рвоты, толком не регулируется и не оплачивается по программе госгарантий. Поэтому тяжелые, фактически умирающие от осложнений, пациенты попадают в паллиатив. А там при грамотном подходе буквально оживают и возвращаются в онкологические учреждения, чтобы продолжить основное лечение. С клинической точки зрения это нонсенс.

Сопровожден до осложнений

Означенные проблемы онкослужбы дали почву для появления другой когорты онкологических пациентов, оказание помощи которым не предусмотрено ни новым минздравовским порядком, ни иными нормативными актами, регулирующими данную сферу здравоохранения.

Я говорю о тех, кто нуждается в сопроводительной терапии осложнений, наступающих во время лечения онкологических заболеваний. По большому счету к их числу относятся все 100% онкобольных, поскольку те или иные неблагоприятные последствия «химии» возникают у каждого. Таких состояний много: тошнота, рвота, нейтропения, тромбоцитопения, анемия, инфекции, мукозиты, болевой синдром и т. д.

Да, онкологи назначают пациентам препараты, снижающие негативные проявления последствий химиотерапии, в частности противорвотные средства. Но, во-первых, такие препараты покупаются обычно за средства пациентов, во-вторых, состояния могут быть куда более серьезными, они не снимаются приемом таблетированных лекарств и требуют проведения инфузионной либо иной терапии в стационарных условиях. Однако попасть туда не так просто. В онкологической службе вся помощь исключительно плановая, поэтому онкобольной с осложнениями может поступить только в общелечебную сеть, где не всегда знают, как помочь пациенту с диагнозом «онкология» в случае резкого снижения гемоглобина, высокого лейкоцитоза и пр.

Иными словами, из поля зрения авторов порядка оказания онкологической помощи и разработчиков клинических рекомендаций выпала не просто группа больных, а целый раздел лечения. Хотя справедливости ради надо сказать, что «проведение восстановительной и корригирующей терапии, связанной с возникновением побочных реакций на фоне высокотоксичного лекарственного лечения» предусмотрено как одна из функций онкологических учреждений, однако соответствующих условий для реализации нет.

До сих пор нет ни отдельного тома клинических рекомендаций по сопроводительной терапии осложнений онкологических заболеваний, ни соответствующих разделов в профильных клинических рекомендациях по злокачественным новообразованиям, за редким исключением, которое еще больше подтверждает правило. А коль скоро нет клинических рекомендаций по оказанию данного вида медицинской помощи, нет и тарифов на него. А если нет тарифов, медицинские организации не могут заниматься сопроводительной терапией осложнений онкологических заболеваний. Круг замкнулся.

Безусловно, некая положительная тенденция к решению этой проблемы есть. Для начала в последние годы она довольно активно обсуждается. Кроме того, с 2023 года введен подход по использованию коэффициента сложности лечения пациента (КСЛП), который «удорожает» базовый тариф, доплата предназначена для возмещения расходов на сопроводительную терапию. Однако механизм крайне выборочно покрывает препараты, используемые для лечения осложнений, да и сумма в 16–18 тыс. руб. зачастую меньше реальных расходов.

Если бы данный вид медицинской помощи нашел полноценное отражение в клинических рекомендациях и новом порядке, это позволило бы создать в онкодиспансерах отделения сопроводительной терапии, которые принимали бы пациентов с осложнениями в режиме 24/7, в том числе по экстренным показаниям.

Что же происходит в реальности? То же, что и в случае с первой категорией онкобольных: человек сам приобретает нужные препараты и (или) ищет врача или медсестру, которые готовы ему помочь. Какими в случае неблагоприятных событий могут быть юридические последствия такой помощи «по договоренности», несложно представить.

21/03/2023, 12:05
Комментарий к публикации:
Потерянные и забытые
Страница редакции
Обсуждение
Подписаться
Уведомить о
guest
18 комментариев
Старые
Новые Популярные
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Гость
Гость
2 лет назад

Полина большая умница и настоящий боец!!! Потрясающий по глубине и достоинству текст!!!

Гость
Гость
2 лет назад

М.А. важнее прочей птицы. 
Воткнуть перо бы в ягодицы.

Гость
Гость
2 лет назад

Как все печально….

Гость
Гость
2 лет назад

Очень сильно , конкретно, правильно все написано!!! Удачи!!!

Гость
Гость
2 лет назад

Это потрясающий текст. Впечатлена!

Гость
Гость
2 лет назад

У нас так принято: власть борется не с преступниками, а с теми, кто их разоблачает. 

Гость
Гость
2 лет назад

Эмоции переполняют. Бедные наши пациенты. И врачи.

Гость
Гость
2 лет назад

Мне кажется после всего этого отставка и министра и двух «главных» онкологов….

Гость
Гость
2 лет назад

Мда, не радужная перспектива. Хотя какая перспектива, я работаю в таком ЦАОПе, мы задыхаемся от пациентов уже

Гость
Гость
2 лет назад

Здравствуйте! Очень печально. Но,увы, в контексте того, что происходит, ожидаемо. «Я начальник, ты – дурак.нечего тут обсуждать».

Гость
Гость
2 лет назад

Написано здорово. 
Если бы все профсообшество отказалось работать по новому порядку…

Гость
Гость
2 лет назад

Добрый день! Хорошо написано. Есть некоторые моменты с которыми я не согласен, но по существу Вы правы. Директивное управление в такой сложной системе плохо кончается

Гость
Гость
2 лет назад

В нашей стране все так сначала примут,а потом говорят а президент не в курсе,его премьеры и вице. не поставили в известность.А разменная монета в этой игре профессионалы врачи онкологи и онко пациенты.Закончились где то деньги направленные на борьбу с онкозаболеваниями.А как же закон 323 326 -где пациент имеет право на выбор врача и медицинской организации и получение помощи по полису ОМС?Наверное в очередной раз решили сэкономить на онкопациентам.И так в регионах уже давно лекарственного лечения онкологии оригинальными препаратами было не добиться,а теперь и вообще путь отрезан в частные клиники которые могли себе позволить лечить пациентов в комфортных условиях,(не на табуретке, извините),по протоколам и оригиналами.Обидно что все хорошее у нас рано или поздно зарывается в песок.

Гость
Гость
2 лет назад

Шикарная статья, не молчите, остановите этот геноцид онкопациентов

Гость
Гость
2 лет назад

 Вместо ЗНО все деньги ушли на борьбу с нежелательными людьми.
Впрочем, в России больные тоже являются таковыми.     

Гость
Гость
2 лет назад

Узнаю нашего главного Буревестника. Известная медийная личность🥸 Гнать таких!

Гость
Гость
2 лет назад

Да… Народ безмолвствует..

Анатолий Русанов
Анатолий
2 лет назад

Автор – Умница (удивительно = кто? разрешил). Цифровизация интеллекта и “дорога” умеющим “петь” = ведет к пришествию в виде роста онкологических заболеваний

Актуальное
все